— Книги, может, показать тебе, Наран? Всякие есть. На морейском, на угурском, на дарханайском, на полянском даже.
— Сама что читала? Что посоветуешь?
Снова насмешничает? Или проверяет? Думает, Лисяна совсем дура безграмотная? Да она, между прочим, бывшая княгиня! Вон, даже знак у нее возле сердца княжеский!
— На угурском интересен сказ про императора и семихвостую лисицу. С картинками рисованными.
— Читал я.
— На дарханайском… хм… ой, ладно. Ты, наверное, тоже читал.
— Искусство супружеских объятий? Да, читал, — не стал говорить, что и воплощал в жизнь многое из этого трактата, но заинтересовался другим вопросом. — А что, покупают?
— Нет, — усмехнулась Лисяна. — Приходят, на картинки глазеют и на место кладут.
— На морейском я читаю плохо. Есть что-то… сказочное?
— Да. Хождение купца Фрола Медника за синее море. Самая натуральная сказка. Про шлонов, облезян и прочих диковинных зверей.
— Интересно очень. Покажи.
Наран с удовольствием пролистал книгу в богатом кожаном переплете с красивыми ровными буквицами и яркими искусными рисунками и решил — берет.
— Медник этот выдумщик каких мало, — поведала ему Лисяна, заворачивая сокровище в чистую холстину. — Уж таких чудовищ описал!
— Каких же?
— Дескать, шлонов видел с дом! Да с ушами огромными, клыками страшенными и носом-рукою.
— Так и есть, не врал купец. Я видел шлонов, они огромные. Дарханийцы шлону на спину ставят сидения и так ездят.
Глаза у Лисяны расширились изумленно.
— Болтун ты, Наран! — вырвалось у нее. — Скажешь тоже, сидения! С такими-то клыками шлона разве поймаешь!
— Да они добрые и очень умные. Правду говорю, Лис, я на шлоне ездил сам. Страшно и весело. А едят они листья всякие и овощи, а вовсе и не мясо убиенных врагов.
— Так ты был в Дарханае? А в Поляндии был?
— И в Дарханае, и в Поляндии. Я ведь посол, забыла? Везде езжу.
— А я вот даже моря не видела, — сникла вдруг Лисяна. — Когда Матвей в силе был, все обещал свозить, а теперь уж не свозит, да и вообще…
Наран только кивнул, вспоминая, что Баяр и Дженна передавали подарки для Лисяны, ее мужа и ее сына, а он так и не отдал их.
— Послушай, а сын твой, Ингвар, где?
Степнячка вдруг покраснела, потом побелела и уставилась на мужчину едва ли не с ужасом.
— Баяр дары ему передал. И тебе тоже. И боярину Вольскому, вот только ему уж, наверное, не пригодятся, да?
— Сын… приедет на днях, я думаю. Учится он. Далеко отсюда.
— Слышь, Матвеевна, — раздался вдруг звонкий голос от дверей. — Как раз про сына. Ты шкурки Варваре-кузнечихе послала?
— Нет пока. Но приготовила. И жемчугов еще. От сердца отрываю. Что забыла тут, Ерофеевна? Утром же видались!