Наран выходил на бой уже трижды и побеждал, казалось, вовсе без усилий. Красиво и быстро.
И вот их осталось двое: ее мужчина, красивый, высокий и сильный, и какой-то чужой старик. Ну хорошо, пусть не старик, пусть — опытный и уже видевший немало боев воин. И когда начался последний бой, все вдруг замерли. Соперники оказались равны по силе. Тот, который старше, пожалуй, был даже сильнее. Невысокий, жилистый, бритый наголо, с раскосыми злыми глазами. Нарану он был хорошо знаком. И нужна была ему не Листян, а месть.
— А помнишь, ты перекупил у меня белокурую рабыню? — холодно спросил Нарана его противник. — Тебе она была не нужна, ты потом отдал ее тирахам.
— Она была слишком хороша для тебя, Хонг.
Хонг, прищурившись, ловко ускользнул от обманного броска Нарана и продолжил:
— А что насчет Асманур? Вдова с детьми. Зачем?
— Разве сделал бы ты ее счастливой? Сумел бы вернуть радость жизни? А я сумел.
— Ты не дал мне и шанса.
Хонг очень быстро и сильно ударил Нарана локтем в бок, снова уворачиваясь от захвата. Посол попытался одновременно ударить противника раскрытой ладонью правой руки в подбородок, а левой подтолкнуть в поясницу — этот прием прекрасно срабатывал ранее, но Хонг снова вывернулся, заломив Нарану руку за спину и скользнув кулаком по скуле — вроде несильно, но у посла зазвенело в голове.
— Мне не нужна твоя женщина, но я могу ее взять.
— Она с тобой не ляжет.
Они отскочили друг от друга, тяжело дыша и с ненавистью сцепляясь взглядами.
— Я знаю все твои приемы, сын лисицы. Когда-то меня учил твой отец. И знаешь, что я теперь с тобой сделаю, рыжий? — голос противника стал вкрадчиво-ласковым.
— Убьешь? — прохрипел уставший уже Наран, едва успевая уйти от удушающих объятий.
— Нет. Я умею мстить, мальчик. Я дам тебе шанс. И ты запомнишь это куда лучше, чем поражение.
Что произошло? Каким чудом Нарану удалось сделать подсечку и уронить Хонга на землю? Зрители ничего не поняли, Листян так тем более. Вместе со всеми она вскочила, ликуя.
Наран хмурился, понимая, что ему поддались, швырнули в лицо победу, как подачку. И возмутиться бы, и с негодованием отказаться, но только не тогда, когда ставки столь высоки. Все, что он мог сделать — процедить сквозь зубы «благодарю, Хонг, я твой должник» и легкомысленно пожать плечами в ответ на внимательный взгляд Баяра. Ну, вот так вышло. Победил, сам видишь.
Где там эта чаша?
Прихрамывая, весь черно-полосатый от пыли и стекающего пота, он выхватил деревянную чашу из рук хана и нетерпеливо протянул Листян, торопясь сказать заветные слова, которые должен был произнести еще вчера, а то и раньше: