Обычные школьники проследовали на сидячие места. Меня и Адель отвели в отдельные ложи, чтобы мы подготовились к выступлению.
Я посидел перед зеркалом, поправил волосы и вышел на подиум. На секунду моё сердцебиение участилось, когда я встал за трибуну и увидел, что в зрительном зале на меня обращены сотни, если не тысячи глаз. Затем вспомнил старинный трюк, представил, что все они — початки картошки в стрингах, и немного расслабился.
Через минуту за соседнюю трибуну встала Адель. Осанка девушки была ровной, взгляд — прямым, ясным, блестящим. Она выглядела предельно серьёзной.
При мысли об этом — и о том, что у меня не было ни малейшего шанса, — я окончательно расслабился и даже демонстративно зевнул. По рядам зрителей пробежали недовольные возгласы.
Адель не обратила на меня внимания.
Наконец сцену занял арбитр — полный мужчина с длинной рыжей бородой, профессор Брэдли, глава Академического Совета. Он произнёс затяжную, вдохновенную и очень скучную речь, завершив её громогласным объявлением:
— … И пусть каждый из кандидатов расскажет, каким он видит будущее Академии Лапласа и почему именно он достоин привести вас к нему. Дебаты начинаются! Первое слово предоставляется Адель де ла Крус.
— Благодарю, — сказала Адель и постучала пальцем по кристаллу звука, призванному распространить её голос по всему залу. К этому моменту в нём собралось более пятисот студентов и преподавателей.
— Когда я стану председателем, — заговорила она и вдруг замолчала, прокашлявшись. — Гм… когда я стану председателем, я обещаю, что… Обещаю… что этого больше не…
В зрительном зале зазвучал растерянный шепот. Я тоже удивился и покосился на Адель. Девушка положила руки на трибуну и низко опустила голову. Сперва разливы золотых волос скрывали от меня её профиль, но потом она наклонилась вперёд, и я заметил мертвенную бледность на её лице.
Что это? Внезапный приступ страха перед публикой? Но Адель всегда была уверена в себе — даже чересчур. К тому же в игре всё прошло нормально. Почему она вдруг…
— Кх…
Адель снова прокашлялась в кулак и прохрипела:
— Прошу прощения, — выговорила она, с трудом и болезненно прикрыв глаза. — Можете принести мне немного вод…
— Кья!
В толпе раздался крик. Адель неуверенно прищурилась и коснулась пальцами кровавых струек, которые вовсю бежали у неё из носа. В следующую секунду руки её соскользнули с трибуны, и она, словно потерявший равновесие деревянный солдатик, рухнула прямо на лакированную поверхность подиума.
Её…
— Отравили? — прошептал я растерянным голосом.
Дальнейшие события происходили слишком быстро. Казалось, меня бросили в поток стремительной реки. Не способный ничего сделать, я мог только барахтаться и наблюдать, как течение уносит меня всё дальше и дальше, словно безвольную ветку.