Сперва на сцену выбежали врачи. Наверное. А может, сперва на неё выбежали представители клики Адель и грубо оттолкнули меня, пока я стоял с разинутым ртом. Затем преподаватели. Потом, наконец, врачи.
Я помню, как пытался спросить, всё ли в порядке и жива ли она. Но вполне может быть, что все эти вопросы я задавал про себя, в то время как на самом деле оцепенело стоял на месте и смотрел в пустоту, пока моё плечо не стиснула цепкая рука.
Она вытащила меня на берега этого стремительного водоворота событий. Я обернулся. Передо мной стояла пожилая женщина — кажется, Гарциния, преподавательница кафедры магических наук. Она смотрела на меня с торжествующей, злорадной усмешкой, исказившей её морщинистое лицо:
— Попался, мелкий ублюдок, — прохрипела она полушёпотом.
— Я?.. — переспросил я, и вдруг мой взгляд снова обратился к зрительному залу. По меньшей мере ВСЕ присутствующие смотрели прямо на меня. С отвращением, презрением и страхом.
‘Поздравляем, вас считают отравителем!
+15 баллов!
Текущие: 18′
Меня? Но это же…
— Это не я, — выдохнул я.
— Ты! — прямо мне в лицо прохрипела Гарциния. — Теперь мы тебя за шкирку отсюда выбросим! Тебя и эту нахальную дрянь, которая посмела называть себя учителем. Преподавателем! Ей конец! В её классе, — Гарциния едва сдерживала торжествующий смех, — произошло отравление. Всё! Уведите его! В карцер!
Она про Елену? Да, скорее всего. Пока я пытался соображать, всё ещё ошарашенный происходящим, как если бы мой разум получил сильнейший ожог, я вдруг вспомнил Адель. Что с ней? Она в порядке? Я попытался пробиться к ней — не смог. Последним, что я увидел, это как над ней возятся врачи, их напряжённые, очень серьёзные лица.
Затем меня грубо вывели из актового зала.
Коридор был светлым, безлюдным, тихим, а потому я прекрасно слышал собственные шаги и шаги конвоиров, которые меня сопровождали. Они провели меня в небольшую комнату, ушли, заперли на ключ.
Осмотревшись, я понял, что мне знакомо это место. Сюда бросили Алекса в самом начале первой игры, когда он сломал Антону нос. Это был кабинет дисциплинарного заключения, где держали на время следствия провинившихся студентов.
Я сделал глубокий вдох и присел на стул.
Что теперь будет? Меня выгонят. Факультет Белой Ромашки, вероятно, расформируют. Гарциния была права. Он был создан для того, чтобы наладить отношения между великими державами. Если выяснится, что спустя всего несколько месяцев один из учеников попытался отравить свою одноклассницу, весь проект признают катастрофическим провалом. Елену и правда уволят за такую ошибку. Даже директор не сможет её защитить.