Параллельно анализировал усталость и собственное состояние, чтобы не перегореть и не слечь с травмой. Принцип был прост: регулярность и постепенность.
Закончив тренировку, я ощутил приятную усталость в мышцах, ту, что приходит после настоящей работы над собой. Спина слегка покалывала, дыхание восстановилось, а тело казалось будто обновлённым.
Осталось лишь смыть с себя пот и пыль, вот только воды в кадке осталось на донышке, и эта проблема стала острой.
Переведя взгляд в сторону, я заметил пару добротных, пузатых вёдер, стоящих у забора, и коромысло, небрежно прислонённое рядом. Слишком уж удобно они были оставлены, чтобы это было случайностью.
В этот момент по улице, неторопливо ступая, прошла девушка, на вид лет пятнадцати, худощавая, но с уверенной походкой. В руках она держала два пустых ведра, которые тихо покачивались при каждом шаге.
В голове сразу щёлкнуло. Короткий аналитический штурм собрал все вводные воедино: ведра, коромысло, девушка, направление движения… Всё сложилось в цепочку. Я протянул руку, взял коромысло, нацепил на него вёдра и, не торопясь, двинулся следом.
Город постепенно редел, дома сменялись огородами и заборами. Спустя несколько минут мы вышли к берегу небольшой речушки, извивавшейся, словно серебристая змея, между домами. Вода неспешно текла под каменным мостиком и уходила дальше, теряясь за городской стеной. Лёгкий ветерок принёс запах сырой травы и свежей воды, и я уже знал, чем займусь ближайшие время.
Девушка опустилась на колени у самого края, зачерпнула ведро и ловко, без брызг, подняла его обратно. Я остановился чуть поодаль, прислушиваясь к плеску воды и тихим ударам ведра о коромысло.
— Ты чего замер? — спросила она, бросив на меня быстрый взгляд из-под тёмной челки.
— Да вот… — я поставил вёдра на землю, чуть улыбнувшись. — Похоже, у нас сегодня одинаковые дела.
Она пожала плечами и вернулась к своей работе, но уголки губ едва заметно дрогнули. Я подошёл ближе, присел и зачерпнул воду. Деревянные вёдра глухо застонали, когда вода ударила о стенки, и по рукам побежали холодные струйки.
— Ты же живешь с Орном? — спросила она, скосив глаза в мою сторону.
— Да. — ответил я. — Макс.
— Лина. — коротко представилась она. — А ведра-то большие.
— Есть такое дело. Зато ходить меньше. — кивнул я в сторону дома.
Она усмехнулась, но больше вопросов не задавала. Мы начали носить воду, и разговор шёл урывками, как будто каждый из нас привык работать молча. Я заметил, что в ее ведрах на дне лежал крест из тонких дощечек.
— Это для чего? — кивнул я на них.