Вода успокоилась, и в темной глади, как в зеркале, проступило отражение. Смотрящее на меня лицо было миловидным, с мягкими, еще юными чертами. Мокрые пряди русых волос прилипли ко лбу и вискам. А глаза… Я пригляделся. Глаза были не просто зелеными — они были цвета молодой листвы после дождя, яркие и пронзительные, словно два отполированных нефрита. Это был я.
Мое тело было худым, жилистым. Но в нём уже начинали чувствоваться иные нотки, движения становились чётче, мышцы отзывчивей. Будто бы и оно понемногу принимало меня.
Высохнув на ветру, я вернулся в дом, где старик уже накрывал на стол.
Я присел напротив него, чувствуя, как внутри всё сводит от голода. Передо мной оказался самый обычный, небогатый деревенский завтрак: глиняная миска с густой похлёбкой, в которой плавали кусочки картофеля, немного репы и тонкие полоски вяленого мяса. Рядом лежал ломоть чёрного хлеба с потрескавшейся коркой. Никаких изысков, но пахло всё на удивление аппетитно. Я не стал церемониться, опустил хлеб в бульон, взял в руки ложку и вскоре только стук по тарелкам нарушал тишину в доме.
— Спасибо. — выдохнул я, когда миска опустела. — Очень вкусно.
Старик хмыкнул, поглаживая седую щетину на подбородке. Он не торопился отвечать, просто смотрел на меня внимательно, будто что-то обдумывал. Я поколебался, а потом решил рассказать.
— Я встретил у забора какого-то мужчину. Мне кажется он один из тех, кто был на площади утром. — начал я. — И он… Позвал меня с собой в четвертый дозор.
Старик резко поднял взгляд.
— В четвёртый дозор? — голос его стал настороженным. — Они что, с ума посходили…
Я молчал. Старик помедлил, потом вздохнул тяжело:
— Это… Опасно, Макс. Но… — он помолчал, — если хочешь, это твой шанс. Доказать всем, что ты не бесполезен. Что ты не трус и не лентяй. Может, даже сам себе докажешь… если не умрёшь, конечно.
— Не умру? — как увлекательно. — Подожди, это же просто дозор, разве нет? Что может случиться?
Старик встал у окна, держа в руке кружок хлеба, и посмотрел куда-то вдаль. Казалось, он собирался с мыслями, взвешивал, говорить или промолчать. Я терпеливо ждал, не став его торопить. Наконец он тяжело вздохнул и заговорил:
— Задача у дозорных простая на словах, но тяжёлая по сути. Они обходят территорию, подконтрольную городу. Но основной их задачей является проверка, не появилось ли новых деревьев.
Я нахмурился, подумав, что старик меня дурит.
— Новых деревьев? А это… Проблема? — может старый головой во сне ударился?
Но он лишь хмыкнул.
— А ты подумай. Ближайший лес ведь вырублен уже давно. Мы держим его в отдалении. Открытая местность наша главная защита. Пространство, где можно увидеть, если что-то движется к городским стенам. Но лес, парень… Он не такой, как в твоих сказках. Он живой. Он быстро растёт. Иногда… Слишком быстро.