Я поднял взгляд и увидел в приоткрытой двери мелькнувшую тень. По всей видимости старик уже давно проснулся, но не вмешивался. Просто стоял где-то в глубине дома и наблюдал.
Теперь же, по доносившимся звукам, он занялся готовкой. Что-то шкворчало на старой печи, потрескивало, изредка доносился стук дерева о чугун. И стоило только уловить этот запах, тёплый, с нотками чего-то жирного и пряного, как мой желудок сдавленно заурчал, громко, предательски. Я непроизвольно согнулся, стиснув зубы. Кажется, голод вернулся в тело раньше, чем я осознал, насколько давно не ел.
Но сначала порядок.
Я с усилием поднялся с земли, кряхтя, как старик. Собрал разбросанные щепки, аккуратно сложил остатки поленьев в старую, перекошенную поленницу у стены. Землю разровнял ногой. Всё же я не мог жить в грязи.
Наконец осталась только охапка дров, самая крупная, тяжелая. Я прижал их к груди, чувствуя, как кора царапает кожу сквозь рубаху, как древесная пыль щекочет нос. Медленно, стараясь не выронить, я направился к крыльцу.
Шаг. Второй. Скрип ступеней. Тепло, идущее из приоткрытой двери, окутало лицо, пахнуло сытной надеждой. Я шагнул внутрь.
Орн стоял ко мне спиной, неторопливо помешивая что-то в старом, почерневшем от времени котелке. Теплый, уютный аромат бульона заполнял тесное пространство, подталкивая мой голодный организм к бунту. Но я молча прошёл к печи и аккуратно уложил охапку дров в деревянный ящик с решетчатым дном, стоящий недалеко от печи. Поленья легли ровно, послушно, как будто сами были рады оказаться на своём месте.
— Молодец. — раздалось за спиной.
Я обернулся. Старик повернул голову и посмотрел на меня с неожиданной теплотой.
— Прибрался… Да ещё и дров наколол. — он хмыкнул. — Я верил, что не все с тобой потеряно.
Он не договаривал, но в голосе звучало не осуждение, а осторожная надежда. Он будто впервые за долгое время увидел во мне не только сироту и обузу, но и что-то большее. Возможно, человека.
Я кивнул, чуть смущённо. Сам ощущал удовлетворение, простое, мужское: когда видишь результат труда, когда руки болят от тяжёлой работы, но на душе спокойно.
— Я сейчас. — пробормотал я. — Только умоюсь.
Выйдя за порог, я направился к кадке с дождевой водой. Взял в руки черпак, зачерпнул воды с зеленым налетом и вылил несколько раз рядом. Не сказать, что после этого вода стала чище, но хоть что-то.
Зачерпнул еще раз и плеснул в лицо холодной водой. Я втянул воздух сквозь зубы. Ощущения были, будто ударили по щекам. Смыл с себя пот, пыль, опилки. Плеснул ещё на шею, грудь, руки. Вода стекала по телу, заставляя дышать глубже, яснее.