Хм. Не пойму, их девять или двенадцать стало?
Я щурил глаза, силясь сосчитать противников, но они всё двоились и троились или четверились, расплываясь в мутную кашу.
А, плевать. Биться с толпой, так с толпой.
Я ухмыльнулся и шагнул в самую гущу врагов…
…
…
Холодный ветер хлестнул по лицу, и я нехотя выплыл из вязкой тьмы.
Голова раскалывалась так, будто по ней всю ночь молотили кузнечным молотом. Во рту стояла пустыня, тело ломило, а в висках бухал тот самый барабан, под который я вчера гонял музыкантов. Что вчера-то было? В памяти зияла чёрная дыра, обрывавшаяся где-то на третьей рюмке.
Спину и бока кололо, точно я улёгся спать на куче хвороста.
Я завозился, пытаясь устроиться поудобнее, поднёс руку к лицу, чтоб протереть глаза, и нащупал в кулаке что-то твёрдое, гладкое, с острым концом.
С трудом разлепив веки, уставился на свою добычу.
В руке у меня был зажат длинный витой рог, оторванный. И бараний, чтоб мне провалиться. Только почему-то светящийся как у мутанта из семипалатинска.
Прямо же передо мной, в полуметре, белели три здоровенных яйца мне по грудь высотой.
Какого дьявола тут происходит?
Я рывком сел, и мир качнулся. Огляделся, силясь понять, куда меня занесло, и понимание вползало в раскалывающуюся башку медленно, толчками, одно другого краше.
Во-первых, я был в одних трусах. Считай почти голый, на холодном ветру.
Во-вторых, под боком у меня лежала девушка. Тёплая, мягкая, она прижималась ко мне округлостями, тоже в чём мать родила, если не считать клочка ткани на бёдрах. Рыжие волосы, конопушки.
Ксения. Наша принцесса в беде и по совместительству вчерашняя барменша собственной персоной.
А в-третьих, и это добивало окончательно, мы находились в исполинском гнезде, свитом из брёвен в обхват толщиной, на самой макушке отвесной скалы, а далеко внизу, в утренней дымке, раскинулся город Звезды полуночного раскола.
Я медленно выдохнул.
Понятия не имею, что произошло, но походу ночь удалась на славу. И главное сейчас вести себя спокойно. Не первый раз таки наша задница участвует в сомнительных приключениях.
— Эй, рыжая, — тихонько потряс Ксению за плечо. — Пора просыпаться, у нас тут квест по возврату домой намечается.
Девушка сонно промычала, отмахнулась и зарылась лицом мне в бок, просыпаться она явно не собираясь.
И тут до меня донеслось тяжелое, мерное хлопанье крыльев.
На край гнезда, заслонив собой полнеба, опустился орёл. Чудовищная птица с размахом крыльев метров в двадцать, и в клюве у неё свисала змея с человеческое тело толщиной. Орёл качнул башкой, разжал клюв, и змеиная туша шлёпнулась, кончиком хвоста задев прямо спящую Ксению.