Протолкавшись через пляшущую толчею к своим, краем глаза выхватил знакомую скрюченную фигурку.
Это ж та самая гадалка!
Провидица Небесных Путей, мать её, сидела за угловым столом и посасывала что-то из горла бутылки, довольная, как кот на валерьяне. Так и знал. Намолотила монет с доверчивых простков, чтобы спустить выручку на дешёвое пойло. Вся её небесная судьба на дне этой бутылки и плещется.
Хмыкнул и двинулся дальше, как вдруг в боковом коридоре мелькнуло кое-что, заставившее меня притормозить.
Ксению зажали в угол двое крепких парней.
Рыжая закрывалась от них пустым подносом и пыталась прошмыгнуть вдоль стены, но один из амбалов упёр ладонь, отрезая путь. Девчонка вертела головой, ища подмогу, да только коридор был пуст, и помочь ей было некому.
Хм… Мои брови нахмурились.
Я свернул в коридор, подошёл вплотную и хлопнул ближнего парня по плечу.
— Так, мужики, отвалили от девушки, — сказал я спокойно, но без тени дружелюбия. — Она нынче моя, обслуживает мой стол. Идите проветритесь.
Оба обернулись. Тот, что подпирал стену, смерил меня тяжёлым взглядом.
— Чего⁈ Не лезь не в своё дело, сопляк, — рыкнул первый. — Сегодня эта крошка ночует с нами.
Второй прищурился, вгляделся в моё лицо, и физиономия его расплылась в гадкой ухмылке.
— Погоди-ка, — он пихнул приятеля локтем. — Да это ж тот самый хлыщ! Который нынче на Арене Касьяна опозорил, при всём честном народе. Помнишь, я рассказывал?
— Да ну? — первый разом забыл про Ксению и развернулся ко мне всем корпусом. — Какая встреча.
Парни переглянулись и принялись разминать шеи и хрустеть костяшками.
— Сейчас мы тебе за дружка должок вернём, — пообещал первый.
— За Касьяна, значит, — усмехнулся я. — Ваш дружок этот заслужил, но если хотите, могу и вас в бараний рог скрутить.
Второй ощерился, но не ответил, а сунул два пальца в рот.
Раздался зычный свист.
Одна из дверей в коридоре распахнулась, и оттуда, цокая копытами по полу, вылетел рогатый баран. Зверюга встопорщил шерсть, наклонил башку с витыми рогами и уставился на меня налитыми кровью глазёнками.
Ого! Боевая животина, ничего не скажешь, вот только до того уродливая, что хоть отворачивайся.
— Ладно, мне без разницы, кого в бараний рог скручивать, — я закатал рукав и качнулся вперёд, готовясь к драке. — Вас двоих или вот эту вашу козу рогатую. Налетайте.
И тут перед глазами поплыло.
Фигуры парней дрогнули, расслоились, и вместо двоих передо мной заколыхалось уже четверо, потом шестеро. Баран тоже размножился, и вот напротив меня топтались уже три бараньи морды, а за ними маячила добрая компания амбалов.