Я нахмурился. Высушенный досуха человек без единого следа сопротивления. Словно парень просто уснул и отдал свою жизнь кому-то добровольно. Что же это за чудовище такое⁈ Мне даже трудно представить аналог из своего мира. Может, огромный комар или кровососущий клещ?
— Я этого пацана пять лет знаю, — продолжил Бреннер, и голос его дрогнул. — Тогда война шла на южной границе. Я руководил диверсионным отрядом, а тут мне прислали этого молокососа. Думал, что в первый же день сгинет. Но Юзеф себя хорошо зарекомендовал. Все приказы с особым рвением выполнял, исполнительный солдат. Много воды утекло с тех пор, конечно… — вспоминая события минувших дней, Бреннер тяжело вздохнул. Военный понял, что неосознанно ушел от темы. — А тут меня на фронтир отправили. Срок службы Юзефа к концу подходил. За его заслуги перед империей он мог остаться в столице, но парень решил отправиться со мной на фронтир… Отец его ко мне приходил, просил, чтобы оставил его сына в покое. Мол, хватит с него жизнью рисковать. Молодой, всё ещё впереди. Был ли я виноват, что мои солдаты во мне души не чаяли? Это было решением самого Юзефа, я его не уговаривал идти со мной, что собственно его старику и объяснил. Сошлись в итоге на том, что верну его сына домой в целостности и сохранности. А я ведь руку отцу пожал… В глаза ему смотрел.
Бреннер сжал кулаки так, что костяшки побелели.
Я молча слушал. Постепенно причина странного поведения Бреннера раскрывалась. Всё-таки, передо мной достойный командир. Для него солдат — это не просто расходный материал или цифра в ведомости.
Я уже не в первый раз отмечал про себя: Густав Бреннер — вспыльчивый, грубый, иногда невыносимый. Но в одном ему не откажешь. Он — человек слова. И то, что он не смог сдержать обещание, данное отцу погибшего, грызло его сильнее всего.
Только зачем мне эта сабля? До сих пор не понимаю.
— Я тогда сорвался, — глухо признался военный. — Чего уж скрывать. Вспылил. Думал, тварь какая в лесу завелась, что солдата моего убила. Собрал человек шесть своих, и пошёл прочёсывать чащу. Найти эту дрянь и порубить в капусту. За Юзефа.
— И нашли? — спросил я.
— Нашли, — Бреннер мрачно усмехнулся.
Он отстегнул от пояса флягу, сделал большой глоток, судя по запаху, не воды, и продолжил:
— На второй день, как раз вчера, наткнулись мы в чаще на стаю. Я таких тварей раньше никогда не видел. С виду — вроде волк, но тощий, спина горбом, шкура голая, серая, тело в каких-то наростах костяных. Башка вытянутая, пасть до ушей, и зубы в три ряда. И тихие, гады. Волк перед атакой рычит, воет, а эти молча нападают. Из кустов на нас вылетели гады.