Зачерпнув ведром холодной воды, я принялся яростно обливаться, стараясь унять пульсацию. Ледяные струи стекали за воротник, заставляя судорожно вздрагивать, но тяжесть отступала неохотно.
В конце концов, кое-как приведя себя в порядок и напившись от души колодезной воды, я отправился к порталу, надеясь, что ещё не опоздал на встречу с Окороковым.
Вывертень тронулся следом, но я его остановил:
— Нет, нет, дружок! Ты останешься здесь. Ещё не хватало пугать местных жителей твоим грозным видом.
Зверь оскалился, но всё же послушно уселся на пятую точку, оставшись наблюдать за Муму.
Родовое поместье Соловьёвых встретило меня холодной тишиной. Я спешно пересёк амбар, тяжёлая железная дверь скрипнула, впуская меня в просторный холл. В нос ударил слабый аромат затхлости и пыли. Под ногами заскрипел паркет.
Я вышел на улицу, ёжась от промозглого ветра. Погода с этой стороны портала сегодня не радовала. Над Архангельском шёл мелкий дождь, идеально гармонируя с моим настроением.
В кустах снова послышалось лёгкое шевеление. Я всматривался в ветки, но так ничего и не обнаружил. Интерфейс молчал, но в душу всё-таки закралось сомнение. Либо угрозы нет, либо она такого уровня, что моя система её просто не распознаёт.
Обошёл кусты с разных сторон, внимательно разглядывая траву под ногами. Она была слегка примята, но отпечатков и сломанных веток не было.
Возможно, Степан прав, и это хитрая лиса действует мне на нервы. В голове снова возникла мысль, что нужно поставить капкан, как только найду для этого свободное время.
Окорокова я так и не дождался и вернулся в поместье, подгоняемый ледяным ветром.
— Чёрт, — выругался я, закрывая за собой дубовую дверь.
В холле было темно. Опершись спиной на холодную дверь, я дал глазам несколько минут, чтобы привыкнуть к полумраку. На стенах висели потемневшие от времени картины в золочёных рамах.
Я с интересом рассматривал суровые лица мужчин в мундирах и дам в кринолиновых платьях. Видимо, предки барона, чьи имена и лица мне ни о чём не говорили. Их глаза смотрели с укором на нового хозяина.
И вдруг на одной из картин я увидел до боли знакомое лицо. Анастасия, сестрёнка, смотрела на меня счастливыми глазами. Как всегда болезненно худая, с милыми ямочками на бледных щеках.
Рядом была изображена роскошная женщина с такими же очаровательными ямочками, как у Настасьи. Сходство было просто потрясающее. Вот, значит, как выглядит моя мать? Резко отвернулся, почувствовав в груди странную пустоту.
Прошёл дальше, в столовую. Длинный стол, накрытый на два десятка персон, так и стоял, как будто гости вот-вот должны вернуться. Но на тарелках лежал толстый слой пыли, а в хрустальных бокалах застыла серая муть.