— Я сверху кричу, мол, беги! — влез в рассказ Степан. — А наша милость уставился на кабана и с места не двинется.
— Я ворота держал, — с обидой в голосе перебил виконт. — Боялся, если отпущу, то ты с верхотуры грохнешься.
— А кабан тем временем фыркает, копытом землю роет… — продолжил Степан, жестом показывая, как зверь готовился к атаке. — И вдруг — хрясь! — старик звучно хлопнул ладонью. — Разбежался — и башкой прямо в ворота! Дважды!
Александр сгорбился, будто снова переживая тот момент:
— Я от неожиданности аж присел! Думал, сейчас меня зашибёт…
Виконт покачал головой.
— С третьего захода, — невозмутимо добавил Степан, — он таки проломил себе череп. Упал бездыханный. Пришлось нам тогда и ворота чинить, и шашлык делать. Зато мясо, — слуга многозначительно посмотрел на нас, — было на удивление нежным. Наш Муму рецептом маринада поделился.
Утро добрым не бывает! Особенно после того, как мы втроем допоздна резались в дурака, чинно попивая колу, разбавленную «Слезой стража». В этом мире, оказывается, никто так не делал, поэтому моё нововведение было встречено восторженными возгласами.
— Диман, ты гений! — раскрасневшийся Александр шлёпнул на стол сет из шестёрок, с торжеством осушив кружку. — Это божественно! Прям как шампанское, только с характером!
Степан, сохранявший невозмутимость, цокал языком, смакуя коктейль и с лёгкостью отбиваясь от атак виконта.
— Находчиво, молодой человек, — кивнул он мне, глаза слуги по-лисьи сузились. — Да вы, барин, алхимик!
Вывертень, растянувшийся у моих ног, фыркнул во сне, видимо, надышавшись парами нашего веселья.
А утром веселье куда-то испарилось. Его место заняла свинцовая тяжесть в висках. В боку что-то настойчиво кололо. Покопавшись в карманах, я вытащил букетик маленькой продавщицы и с облегчением бросил его на стол, наконец избавившись от неприятного ощущения.
Сегодня должен объявиться Окороков со своими «нераскрытыми делами», поэтому я тихо встал, стараясь никого не разбудить, и обречённо поплёлся наверх, где меня ждал колодец с обжигающе-холодной водой.
Пёс шёл за мной, понуро волоча хвост.
— Что, дружок, тебе вчера тоже досталось? — спросил вывертня, вспоминая вчерашнюю гулянку. Но ничего такого, за что «Фонд защиты животных» мог бы поднять меня на вилы, не вспомнил.
— Му-му, — промычал мужичок, уже хозяйничавший во дворе метлой.
Тушки паукообразных были собраны в большую кучу вместе с хворостом и медленно догорали, распространяя специфический запах палёного хитина. Я кивнул Муму и тут же пожалел об этом. Боль в висках пронзила острой иглой.