— Дмитрий Григорьевич, я… — он замолк, уставившись на меня. — Что с вами?
— А что со мной? — удивлённо посмотрев на дознавателя, спросил я, заслоняя собой портрет на стене.
Окороков озадаченно смотрел на меня. На мгновение почудилось, что он меня спалил, но дознаватель вдруг махнул рукой.
— Да так, показалось… — пробормотал он и, указав на дубовый стул, спросил: — я присяду?
— Да, да! Конечно, — улыбаясь ответил я, приглашая сесть, только вот не на стул, а на диван, так, чтобы холст постоянно находился у гостя за спиной. Сам уселся напротив.
— Позвольте спросить, — начал я, перехватывая инициативу, — как вы вошли?
— Я? — Николаевич удивлённо поднял на меня глаза. — Так главные ворота были открыты. Я думал, вы ждали меня, и не придал этому значения.
Интересно. Я точно помнил, что, когда приезжал на такси, то за авто они закрылись. Я поставил в уме ещё одну отметку о незаконченных делах.
Капкан для лисы, самопроизвольное открывание и закрывание ворот… Кажется, список начинают расти, но совершенно нет на это времени.
Окороков молчал, ожидая моей реакции.
— Ну так что? Вы принесли дела? — откинув мысли о воротах, уточнил я.
Окороков, всё ещё с опаской поглядывая, торопливо раскрыл потрёпанный портфель.
— Так точно, ваше благородие! Самые что ни на есть запутанные дела, — он извлёк несколько папок, исписанных убористым почерком. — Вот, к примеру, исчезновение ученика академии. Юноша из хорошей семьи буквально испарился из комнаты в общежитии. Ни следов борьбы, ни намёка на побег. Стены, если верить отчёту, были испещрены странными символами, но никто не смог их расшифровать.
Я кивнул, делая вид, что внимательно слушаю, но краем глаза следил за портретом. Оранжевый свет из-под рамы стал чуть менее ярким, но всё ещё был заметен. Главное, чтобы Окороков не решил встать и пройтись по кабинету.
— И что, ваши следователи ничего не нашли? — спросил я, чтобы поддержать разговор.
— Ни-че-го! — развёл руками дознаватель. — Как в воду канул. Родственники в отчаянии, начальство давит. А у меня, простите, ваше благородие, даже зацепок нет.
Он умолк, а затем добавил с подобострастной улыбкой:
— Но я-то знаю: ваш проницательный ум найдёт то, что ускользнуло от взгляда простых служащих.
— Оставляйте ваши документы, — заявил я, стараясь говорить как можно более деловито. — Я их обязательно изучу.
Лицо Окорокова просияло.
— Вот ещё одно дело, — продолжал дознаватель, вынимая не менее толстую папку и ни на минуту не затыкаясь, — взлом магической лавки…
Портрет на стене медленно поползл в сторону, обнажая стальную дверцу сейфа. Оранжевый свет рун вспыхнул ярче. Меня прошиб холодный пот. Окорокова я уже слушал вполуха, судорожно соображая, как вернуть картину на место.