— Хочешь пулю в зад — поезжай в Джелалабад. Запомните, а лучше запишите эти простые и чёткие слова, — закончил Синюгин читать про «афганских крестьян».
Замполит уступил место в центре палатки командиру эскадрильи.
— Совещание прошло. И скажу вам откровенно — нас ждёт работа. Ситуация у правительственных войск, складывается не очень хорошо. Наступление мятежников на Идлиб продолжается. Алеппо тоже сейчас под ударом и может вскоре оказаться в осаде. Так что решено нанести мощный удар.
Олег Игоревич показал на карте направление наших действий в операции послезавтра. Всё по законам жанра — высадка десанта и его поддержка. Только вот точки высадки находятся в тылу у мятежников в непосредственной близости от турецкой границы.
— Командир, а кто будет осуществлять прикрытие? Да и у нас нет столько вертолётов, чтобы высаживать тактические десанты, — развёл руками Синюгин.
— Знаю. Поэтому мы идём первой волной под прикрытием наших Ми-24 и Ми-28, высаживая подразделения сирийской республиканской гвардии.
Этих ребят я знаю. Отборные войска, преданные Хафезу Асаду. Видимо, только на них и есть надежда у президента Сирии.
— Второй идут сирийские Ми-8 под прикрытием своих Ми-24. Так что полный паритет.
Детали операции решено было обсудить завтра. Закончив собрание, Тобольский подозвал меня и попросил выйти.
— Что-то случилось? — спросил я, когда мы отошли в курилку.
— Не то чтобы страшное, но мне непонятное. Ты в высадке десанта участвовать не будешь. Приказ командующего.
Интересно девки пляшут! Решение не то, что непонятное. Как можно оставить за бортом задачи опытного лётчика, когда большинство будут впервые участвовать в столь крупной операции⁈
— Вы уверены, что так решил Чагаев? — спросил я.
— Лично у него не спрашивал, но проводивший совещание полковник довёл до меня именно это указание, — ответил Тобольский.
— И вы с ним согласились, Олег Игоревич⁈
— Сань, я пока ещё в трезвом уме. Пришлось этого Мудина… или Мулина переубеждать.
Фамилия оказалась мне знакомой. Тот самый полковник, который пытался освободить наш вертолёт от ящиков. Ещё и в кабине экипажа права качал.
— Но не переубедили, верно?
— Так точно. Зато мы с Бунтовым этот вопрос обговорили. Ты будешь в поисково-спасательном экипаже.
Новость об отстранении меня от операции мне видится из разряда «какого хрена». Насколько же надо поставить личные обиды выше общего дела, чтоб так поступить. Тем более что правда в разговоре с Мулиным была на моей стороне.
— Что думаешь по этому поводу, Саныч? — спросил у меня Тобольский, присаживаясь на скамью в курилке.