Я готов был продолжить мысль, но зазвонил телефон.
— Чагаев. Что значит только пришвартовался в Тартусе? Как не успеваете⁈ Я сказал к вечеру перевезти в Хмеймим, а не завтра. Да хоть на верблюдах вези! Всё! У меня совещание, не отвлекай больше по ерунде.
Василий Трофимович с грохотом повесил трубку и сказал мне продолжать.
Через час мы закончили общаться, пожав друг другу руки. Бутылку прикончили до конца, но теперь до завтра я однозначно останусь на земле.
— Вух! Вот жалко, что вы так с Кристинкой. Но… я тебя понимаю. Так, что свободен. Больше мы с тобой к этой теме не вернёмся.
— Так точно, товарищ командующий.
Чагаев указал мне рукой в направлении выхода, и я вышел из его палатки.
Слегка отдохнув в нашем спальном палаточном расположении, я направился к Тобольскому. Он только что вернулся с задачи по перевозке грузов и разъяснял ошибки лётчику около вертолёта. Сегодня у молодого парня был первый вылет в Сирии на месте командира вертолёта.
Комэска активно жестикулировал и показывал в своём наколенном планшете записи. Похоже, что с навигацией не справился молодой.
— Вот этим думают! А ты, Могилкин, этим только ешь. Как я тебя с левой чашки допущу летать, если ты район не знаешь, — указал он на голову молодому лётчику.
— Товарищ командир, ну я всё правильно рассчитал. Кто ж знал, что ветер поменяется. Я об этом и не подумал даже.
Олег Игоревич поставил руки в боки, но успокаиваться не собирался.
— Думать меньше надо, Могилкин, а соображать больше. Кругом, шагом марш! И чтоб я тебя сегодня ночью в обнимку с картой видел во время сна.
Удивляюсь, насколько мы с Тобольским похожи. Что в отношении к делу, что в манере говорить. Наверное, со стороны тоже всем наше сходство очевидно.
Молодой парень ушёл в сторону умывальника, утирая лицо рукавом. Тобольский же снял шлем и убрал его в чехол. А ведь этот Могилкин сюда приехал командиром Ми-8. Ну ещё научится. Пока что ни одного боевого вылета у него не было.
Я подошёл к нему, когда Олег Игоревич закончил расписываться в журнале подготовки вертолёта.
— Саныч, ты где бродил весь день⁈ Мне сказали, что тебя уже чуть ли не домой отправляют. Чем так… а что за хороший, благородный запах праздника от тебя?
— Командир, тут без сто грамм не рассказать.
— А ты попробуй, — посмеялся Тобольский.
Поведал я ему о разговоре с Чагаевым. От командира секретов быть не может. Олег Игоревич покачал головой и пошёл со мной в сторону умывальника.
— Знаешь, а хорошо что вся ситуация закончилась вот так. По-мужски и за столом. Только вот очередной награды у тебя не будет, верно?