Быстро мы с Чагаевым сократили дистанцию.
— Предельно чётко и ясно, товарищ генерал армии, — ответил я.
— Давай без официоза. Сейчас я для тебя Василий Трофимович.
— Понял.
Генерал отошёл от меня и направился к карте. Затем к сейфу и небольшому шкафу в углу палатки. Похоже он пытался подобрать какие-то слова, но пока я не мог понять его задумку.
— Знаю, что ты — человек понимающий, — продолжил разговор Чагаев, поправляя усы.
— Проницательный, Василий Трофимович.
— Пускай. Ещё ты умный и рассудительный, — продолжил меня нахваливать генерал.
— Это всё подготовка и опыт.
— А ещё ты невыносимо упёртый.
— Я бы сказал — целеустремлённый.
Генерал фыркнул, а затем улыбнулся.
— Ну и так можно сказать. Для молодых лётчиков — ты пример храбрости и доблести. И это в твои-то годы!
Какую-то интересную тактику по задабриванию меня выбрал генерал. В прошлый раз «бил кнутом». Видимо, сейчас будет «пряник».
— Рад стараться, Василий Трофимович.
— И это хорошо, — улыбнулся генерал и вернулся за стол.
Василий Трофимович открыл красную папку и достал несколько бумаг.
— Мы поговорили с командованием Ограниченного контингента. Хватит с тебя медалей и орденов. Ты будешь представлен к званию Героя Советского Союза.
Я сглотнул ком в горле. Такими словами и обещаниями не бросаются. И судя по тому, что у генерала в руках напечатанное представление и характеристики, он не шутит.
— И этому званию ты соответствуешь полностью. Так что, поздравляю с заслуженной наградой, — протянул мне руку генерал, и я её пожал.
Звезда Героя — высшая степень отличия в Советском Союзе. К такому званию идут годами.
А тут Василий Трофимович меня поздравляет, будто сейчас достанет из стола коробку с наградой.
— Спасибо, но я ещё ничего не получил, — ответил я.
Генерал по-прежнему не отпускал мою руку, крепко её сжимая. В очередной раз он показывает свою силу.
Чувствую, что есть нестыковки во всей этой сцене с наградой. Вернее, уже прям «воняет» подвохом.
— Согласен. Ещё не получил, но обязательно получишь. Из рук генерального секретаря и в самом Кремле, — мило улыбнулся Василий Трофимович и закончил рукопожатие.
— Благодарю за доверие.
Чагаев достал из стола коньяк. Наверняка для особых гостей держал.
— Теперь давай отметим и можешь идти собираться домой. Вечером самолёт из Дамаска в Москву. Полетишь на нём…
Что и требовалось доказать! Ждал я, когда выплывет наружу истинная причина всех этих обнимашек, рукопожатий и милых улыбок.
— Виноват, товарищ генерал армии, но я не закончил работу здесь. Точнее, ещё и не начинал работать по основному направлению.