Когда я вошёл в помещение КП, Бунтов с порога протянул мне рапорт и начал надевать куртку от комбинезона.
— Мы куда-то идём уже? — спросил я.
— Да. У командующего теперь появился штаб в Хмеймиме. Пока только палаточный. Он сказал, что ему комфортнее среди своих больше, чем в «синем доме» в Дамаске.
— Надо понимать. Этот дом уже однажды взрывали, — ответил я.
Бунтов удивился.
— Только не говори, что ты и там успел засветиться.
— Расскажу по дороге, — улыбнулся я.
Через десять минут мы стояли рядом с палаткой, в которой разместился Чагаев. Нас пустили к нему не сразу, а только после личного распоряжения генерала.
Войдя внутрь, мы обнаружили генерала за изучением карты с несколькими офицерами.
— Товарищ командующий… — начал докладывать Бунтов, но Чагаев его остановил.
— Вижу. Рапорт принесли? — спросил генерал.
— Так точно, — достал из красной папки бумагу Леонид Викторович.
Чагаев дал команду всем выйти на перерыв, оставив меня и Бунтова. Как только мы остались втроём, генерал надел очки и принялся читать рапорт.
— Иннокентий Джонридович… с ума сойти. Это твой говорливый правак? — спросил у меня Чагаев.
Бунтов напрягся. Наверное, подумал, что генерал сейчас будет за что-то ругать Кешу.
— Так точно. Ситуация была такая, что он решил выговориться.
— Да. Ситуация была непростая, — ответил Чагаев. — Леонид Викторович, за исключением майора Клюковкина, все офицеры в этом списке должны быть представлены к орденам Красной Звезды. В ближайшее время. Вопросы?
— Никак нет, — ответил Бунтов.
— А сейчас дайте мне поговорить с Александром Александровичем, — сказал генерал.
Бунтов вышел, оставив меня и Чагаевым вдвоём.
Генерал отклонился на спинку стула, не сводя с меня сурового взгляда. Его усы слегка вздрагивали при каждом дуновении воздуха от вентилятора, вращающегося в разные стороны. Он сверлил меня глазами, осматривая с ног до головы.
И вся эта немая сцена была под аккомпанемент сухого звука от портсигара, который Василий Трофимович вращал пальцами и постукивал им по столу.
— Курить будешь? — спросил Чагаев, предлагая мне папиросу.
— Нет, спасибо. Не курю.
— Да. Я и забыл уже, — убрал Василий Трофимович портсигар в сторону.
Тон его голоса был спокойный. В наш с ним последний личный разговор в кабинете начальника Центра в Торске он был более раздражён. В то время мы как раз расстались с Кристиной, и он пытался меня заставить к ней вернуться.
Чагаев встал со своего места и, сложив руки за спиной, направился ко мне.
— Вчера мы могли с тобой погибнуть. Ты это понимаешь? — задал мне вопрос генерал, подойдя ближе и… приобнял за плечи.