В душном актовом зале всех разместили на скамейках, а свет провели от здания командно-диспетчерского пункта. На полу ещё оставались следы жизнедеятельности предыдущих хозяев клуба — местных птиц.
— Сан Саныч, а можно я не буду тут сидеть. Мне жарко, — спросил у меня Кеша, утирая тыльной стороной ладони лицо.
— Дружище, тут нет тех, кто замёрз. Так что терпи, — ответил я.
— Тогда у меня аллергия на помёт птиц, — продолжал искать Кеша причину свалить с постановки задач.
— Товарищ капитан, вы же лётчик. С птицами у вас должно быть полное взаимопонимание.
— Да ну их! Они то насрут, то в блистер их поймаешь. А то и в двигатель залетит. Как будто не видят, что самолёт или вертолёт летит, — продолжал возмущаться Кеша.
— Ну уж извини. До птиц телеграммы по безопасности полётов не доводят.
Тобольский, сидевший на скамье впереди меня, повернулся к Петрову.
— Кеша, с таким отношением ты первый претендент на получение «подарка» от птиц, — улыбнулся комэска.
— Какого подарка? — спросил Иннокентий.
Птицы, которые уже давно «национализировали» это здания для себя, активизировались. И без боя они его отдавать не собирались.
Тут же на всех сидящих в зале была проведена атака с пикирования. Несколько птиц пронеслись над головами, громко хлопая крыльями. Кеше даже пришлось скрыться на полу от разящего удара пикирующего голубя.
— Кеша-джан, ты больше так о них не говори. А то ведь в следующий раз птицы зайдут не тактически, — сказал Петрову Рашид.
— Применять ФАБ-100. Хотя и ОФАБ-250 могут, — добавил я, намекая, что птицы имеют свойство гадить.
В зале появился полковник Мулин в сопровождении командира полка Бунтова.
— Товарищи офицеры! — громко подал команду один из командиров эскадрилий, сидящих на первом ряду.
Все встали, выпрямившись для приветствия.
— Вольно, товарищи. Всем доброе утро, — поздоровался Мулин и неторопливо занял место за центральным столом.
Когда все расселись, полковник оглядел зал и потолок, где ещё имелись гнёзда. Щебет птиц разносился эхом под высокими сводами зала.
Мулину, судя по выражению его лица, это не нравилось. Он активно жестикулировал, выражая недовольство, и не стеснялся повышать голос на Бунтова.
— Бардак. И как тут проводить постановку, Леонид Викторович? А если бы генерал армии Чагаев захотел бы присутствовать, помёт ему бы показывали? После постановки всё здесь нужно убрать.
Голос Мулина переходил от высоких нот до откровенно шипящих звуков и обратно.
— Товарищ полковник, весь личный состав занимается подготовкой к завтрашней операции. Мы ждём пополнения в лице ещё одной аэродромной роты и увеличения численности…