— А потом я тряслась в электричке, где воняло… — плакалась я Кире. — Чем там только не воняло Кир.
— Ты ешь, мам, ешь, — подталкивала она ко мне тарелку с салатом. — И пей. Расслабься хоть чуть-чуть.
Она снова плеснула мне белого вина, и я с удовольствием сделала очередной большой глоток.
— Хорошо, что Сабрина все уладила с другим контрактом. Договорилась, сначала они все подписали, я подписала по приезде, и она отвезла им вечером бумаги. Если бы и здесь моя кондитерская пролетела, пошла бы твоя мать по миру, — продолжала я.
— Мам, ну что ты прибедняешься. Ты же только в прошлом месяце с гордостью говорила, что доходы удвоились.
— Кира, наш сладкий бизнес такой… Один невыкупленный торт — и удвоенные доходы превращаются в утроенные убытки.
— Не пессимизничай, — рассмеялась она.
— Я реализничаю, — хмыкнула я.
— Мам, ну а с машиной твоей что? Неужели и правда все так плохо?
— Ага, — кивнула я, откидываясь на спинку стула. — Андрюшу увижу — убью. Он, оказывается, вообще ни за чем не следил. Этот нахал говорит, мне повезло, что машина не задымилась…
— Какой нахал, мам?
— Да механик этот, Виктор. Такой гад, детка, ты бы видела. Хамло подмосковное!
Кира вскинула бровь.
— Реально хамил тебе?
— Ага, говорит, юбочка у тебя красивая, а бельишко под ней старенькое.
— Он что, тебе под юбку залез? — изумленно ахнула дочь.
— Рискнул бы! — скривилась я. — Это у него такие сравнения. Про машину он говорил, но по роже его мне так и хотелось съездить.
— Мам, ну ты чего? Ты же культурная у меня женщина!
— Когда сталкиваешься с быдлом, вся культура испаряется, — заявила я.
— Бедный дядька, — протянула Кира.
— Дядька? — фыркнула я. — Ты бы видела этого мачо. Небось от баб отбоя нет, вот и позволяет себе всякое.
— Ну, с тобой этот номер не прокатит. Ты же у меня мужененавистница. Мужчин не замечаешь. Удивительно, что его заметила. Красивый, видимо, дядька?
— У него такие плечи… Я отродясь таких не видала. А живот… — Я умолкла и уставилась на Киру, она едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Ты мать напоила и заставляешь нести всякую чушь! — возмутилась я.
— Что у пьяного на языке, мам…
— Иди ты, — отмахнулась я от дочери и встала. — Спасибо тебе за ужин, моя хорошая, но пойдет твоя старая мать спать.
— Старая! В сорок пять баба ягодка опять.
— Иди ты.
Я почистила зубы и ушла к себе, но через минуту ко мне заглянула Кира.
— Мам, может, завтра вместе пройдемся по магазинам? Развеешься, нервы успокоишь?
— Завтра мне нужно съездить в этот треклятый автосервис и проконтролировать.
— Зачем? Разве они не сказали, что будут как минимум неделю ремонтировать твою крошку?