— Ага, все понятно, — рассмеялся Виктор.
— Что вам понятно?
— Понятно, что ты, видать, водить-то и не умеешь! Права купила, а за рулем что обезьяна с гранатой.
— Ну это уж все границы переходит!
Я, словно нахохлившийся петух, шагнула на Виктора. Обычно, когда я вот так, подбоченившись, полыхая от ярости, приближаюсь к кому-то, они по инерции отступают, потому что мощь моего гнева может и с ног сбить. Но этот автомеханик стоял, не шелохнувшись. Стоял и пялился на меня сверху вниз.
— Еще одно слово сексистского толка — и я за себя не ручаюсь, — пригрозила я.
— Ясно, почему от тебя водитель сбежал! — ответил на это Виктор. — Ишь какая горячая! Завелась похлеще двигателя, но только в холостую, красотуля.
Я ткнула его пальцем в грудь.
— Я тебе не красотуля, хам механический!
Домой я в буквальном смысле слова заползла, словно раненая собака, подыхающая от усталости. Шлепнулась на банкетку прямо у двери, скинула проклятые белые туфли на каблуках и вытянула ноги. «Хорошо, что не протянула», — усмехнулась я.
Из кухни доносился аромат и шкворчание жарящегося мяса. Это моя Кира готовила ужин. Как хорошо, что дочка уже такая взрослая. Мгновенно вспомнилось, как я осталась с ней пятилетней одна. Как вот так же прибегала после трудного дня, уставшая до невозможности. Но в те времена рассиживаться не приходилось. Тут же летела к дочке, потом на кухню. Всё дела, дела, дела…
— Мам, ты чего это? — выглянула Кира в прихожую.
— Устала до нельзя, — вздохнула я.
— Это твое нормальное состояние, но сегодня выглядишь ты ненормально, — вынесла она вердикт.
— Ужасный день, Кир, — призналась я. — Все летит в тартарары, и я не знаю, что с этим делать.
— Зато я знаю! — оптимистично заявила она. — Иди прими ванну, а я пока закончу готовить ужин. Потом мы с тобой посидим и все обсудим!
— Ох, Кира!
— Не вешать нос, гардемарины! — Дочка в боевом жесте подняла руку и начала петь одноименную песню.
Фильм моего детства среди молодежи был почти не известен, но моя Кируся его обожала, смотрела как минимум раз в месяц и все события, фразочки и, конечно же, песни знала наизусть.
— Гардемаринша моя, — улыбнулась я и пошла в ванную.
Пока набиралась вода, я переоделась в банный халат, смыла косметику, а потом улеглась в пахнущую ванилью пену. Мгновенно в голове всплыл крик Сухарёва: «Ванильная мымра». Или выдра? Какая разница! Сколько унижений за один день. Мало мне сорванной сделки, на которую я возлагала большие надежды, так еще и Андрюша сбежал, и машина сломалась. И этот автослесарь Виктор с его нахальными манерами и откровенными взглядами…