Ракета взорвалась справа под фюзеляжем. Тугой, тягучий удар обрушился на штурмовик. Затрещали шпангоуты, вспыхнул и запылал яростным пламенем изувеченный правый двигатель. Осколки изрешетили крыло, пробили крыло, повредив маслопровод и гидросистему. Самолет стал быстро терять высоту, оставляя за собой шлейф жирного черного дыма.
На приборной доске тревожно мигали красные и желтые индикаторы опасности, истошно выла сирена. Самолет все несся к земле, секунды растягивались, вмещая в себя бесчисленное количество времени. Фюзеляж содрогался от дикой тряски, крылья могли оторваться в любую секунду, с трудом выдерживая нагрузки. «Пожар правого двигателя. Пожар правого двигателя», — бесстрастно вещал речевой информатор. Самое страшное для летчика — пожар в воздухе!
Егор заглушил правый двигатель, грозивший разнести самолет на куски, и включил систему пожаротушения. Поврежденный ротор турбины остановился, хлынувшие из аварийных патрубков струи специальной пены загасили пламя. Летчик с трудом, уперевшись ногами в пол тянул ручку управления на себя. А земля уже стремительно набегала, оставляя слишком мало шансов на спасение. И, все таки, Егор добился своего! Преодолевая чудовищные перегрузки, рули высоты отклонились, штурмовик вышел из пикирования! Пилот судорожно вздохнул, положил самолет в набор высоты и добавил обороты левого двигателя.
В этот момент из скал к штурмовику потянулись трассы разрывных и бронебойных снарядов — моджахеды, притаившиеся в засаде, открыли огонь по уже подбитому штурмовику. Очередь наискось ударила в левый борт прямо перед кабиной. Поврежденная броня поддалась. Осколки снарядов прошили носовой отсек, уничтожив все радиоэлектронное навигационное оборудование, и чудом не задели пушку, боекомплект которой неминуемо сдетонировал бы. Поврежденное остекление кабины не выдержало: в лицо летчику хлестнули осколки бронестекла, разлетелась вдребезги приборная доска. Егор инстинктивно наклонил голову вперед, и тут что-то тяжелое ударило его по шлему. Взрывная волна жестко швырнула его тело, голова в летном шлеме тяжело ударилась о заголовник катапультного кресла. Он на мгновение потерял сознание.
Душманская зенитная пушка просуществовала еще полсекунды, до того, как ее накрыл залп реактивных снарядов со штурмовика Сергея.
Су-25 Егора «клюнул» носом и стал заваливаться на крыло. Летчик очнулся от порывов ветра хлеставшего сквозь проломы фонаря кабины. Инстинктивно он перехватил управление, выравнивая самолет почти у самой земли. Егор с трудом удерживал штурмовик в горизонтальном полете. Машина очень плохо слушалась рулей — «потяжелела».