Егор судорожно рванул ручку управления на себя, одновременно увеличивая тягу двигателя и вдавливая кнопку отстрела тепловых ловушек. Он выполнил переворот через крыло и увидел в перископе заднего обзора серую полосу — инверсионный след зенитной самонаводящейся ракеты. Твою мать!!! Летчик сделал «горку» и скольжением на крыло ухнул вниз. Ракета, наконец, потеряла свою цель и взорвалась, когда сработал самоликвидатор.
Фу-у! Живем! — Егор выдохнул воздух из сжатых спазмом легких. — «Солнце-1», прием. Как там у вас дела?
Вдруг он увидел, как вверх потянулась бело-серая дымная стрела. Она была нацелена на вертолеты, на головной вертолет!
«Солнце», пуск ракеты!!! Отстрели ловушки! — проорал Егор сквозь истошный писк системы предупреждения.
От вертолетов отлетели пылающие ложные цели, но ракета уверенно держала свою единственную жертву. «Слишком поздно», — с ужасом подумал пилот. Вертолет чересчур медлителен и неуклюж в сравнении с беспощадной стремительностью зенитной ракеты.
Решение пришло само собой, словно озарение. Штурмовик Егора ревущей огнехвостой кометой устремился в пикировании навстречу зенитной ракете. Расчет был прост: раскаленные сопла турбореактивных двигателей были для тепловой системы наведения зенитной ракеты гораздо более «заметны», нежели тепло вертолетных двигателей. Самолет был более термоконтрастной целью, проще говоря, Егор превратил свой штурмовик в гигантскую тепловую ловушку. Проскочив в считанных метрах от головного вертолета, Егор развернул сопла реактивного самолета навстречу ракете. Ничтожно малую, сотую, а, может быть, тысячную долю секунды выиграл он у вечности, но этого хватило. Ракета теперь пошла за его самолетом.
Егор, Катапультируйся!
Прыгай, Егор! Прыгай!!! Ракета «на хвосте!»
«Дракон-1», немедленно катапультируйся!
Голоса в радиоэфире твердили одно и то же: «спасайся!» Но пилот понимал, что не может бросить доверившихся ему людей, свой штурмовик, который не раз выручал его в смертельно опасных переделках. Да и катапультируйся он над землей моджахедов — а что дальше. Поэтому летчик продолжал бороться за свою жизнь.
Егор взял ручку на себя, переламывая штурмовик из крутого, почти отвесного пикирования в набор высоты. На тело свинцовым стотонным ударом обрушилась перегрузка. Сквозь мутно-серую пелену в глазах Егор успел заметить позади машины дымчато-серый хвост — ревущая крылатая смерть преследовала его по пятам. Левый вираж… Правый вираж, пикирование, «Свеча», переворот, пикирование. В сжатых, спрессованных скоростью секундах — бешеная круговерть неба и земли, ужасные перегрузки, рев турбин, яростная борьба за жизнь. Егор резко рванул ручку управления влево, но поздно.