Хотя смотреть особо не на что: пузатые змеи водопроводных труб, завернутые в какие-то лохмотья куски теплотрассы и несметные залежи разного школьного хлама: парты, сломанные стулья, доски, ведра, швабры, спортивный инвентарь…
— Не отставай! — бросил Матвеич и шагнул в темноту.
— Ага…
Мы пробирались через нагромождение старья, будто через специально созданную полосу препятствий. В один момент нога у меня соскочила и провалилась сквозь прогнившую фанеру. Я дернулся и зарычал от боли. Сзади что-то повалилось с грохотом и треском.
— Эй, с тобой все нормально? — недовольно произнес Матвеич. — Только не вздумай мне ногу сломать! Назад я тебя не потащу.
— А что ж вы сделаете? — прошипел я, пытаясь освободить провалившуюся конечность. — Пристрелите, что ли⁈
Матвеич не ответил. Просто склонился и выдернул застрявшую ногу, не особо заботясь о моих ощущениях. Лодыжка, наверное, вся расцарапана — так саднит! Неужели наша экспедиция того стоит⁈
— Будь внимательнее! — сказал Матвеич. — А теперь давай, полезай за мной. И смотри, фонарь не разбей!
Полный завхоз неожиданно ловко нырнул под трубы. Я последовал за ним, но тут же позорно застрял. Как ни ерзал — вперед продвинуться не было никакой возможности. Только маячили в луче фонатрика ботинки завхоза, один из которых недовольно постукивал по пыльному цементному полу.
— Рюкзак сними, дурень! — донесся досадливый голос.
Я так и сделал: нырнул вперед, протащив рюкзак следом. Под трубами было весьма неприятно: горячо, к тому же за шиворот капнуло самым натуральным кипятком! Встал, огляделся. Похоже, мы теперь по другую сторону внутренней стены. Хлама здесь не видно, впрочем, как и противоположной стены…
— Ты что, в детстве по подвалам не лазил, что ли? — поинтересовался завхоз.
— Н-нет…
— Что же ты делал в счастливые свои годы?
— Ну… В музыкальную школу ходил, почти три года. В кружок еще какой-то…
— И чему только учат подрастающее поколение… — посетовал Матвеич, уверенно продвигаясь вперед. — Все, чтобы оно настоящего мира никогда не увидело. Компьютерные игры, кино с телевизором и прочие суррогаты…
— А что же такого интересного в подвалах? — я пожал плечами.
Вдруг вспомнился рассказ Клоуна — про темную-темную ночь, темный-темный подвал… Вот же, чудовище, не к ночи помянуто! Дрыхнет в своей сумке, придавленный рюкзаком, и ни до чего ему нет дела…
— Подвал, друг мой, это всего лишь начало, — таинственно произнес завхоз. — А вот и продолжение…
Лучи фонариков уперлись в грязную, неровную поверхность пола.
— Где продолжение? — тупо спросил я.
Вместо ответа Матвеич пару раз шаркнул ботинком, сгребая цементную пыль. Под нею тускло блеснул металл. Я присел, перчаткой освобождая поверхность.