В полупустом зальчике с низкими потолками и грубой мебелью было… тускло. Вот именно это определение пришло на ум первым. Из ярких деталей был телевизор под потолком, показывавший канал о рыбалке, и барная стойка, где из самого дорогого были самбука, дерьмовая текила и армянский коньяк. Ну, я сюда, слава Богу, не за тем пришёл.
— Вечер добрый, — кивнул я бармену. Вполне возможно, что и хозяину. По крайней мере, табличка на его могучей груди представляла его Иваном.
— Ночь почти, — ответил он, глядя на меня с прищуром, который одинаково мог бы именоваться и приценивающимся, и ощупывающим карманы. Мои.
— Да? — я поднял рукав и глянул на часы. Половина десятого. — Ну нет, время детское ещё.
— Кому и ночью солнце светит, — хмыкнул он, прищурившись, кажется, ещё сильнее.
— Бывают и такие, — согласился я. Но продолжил уже другим тоном, сделав голос равнодушным, — но я дневное Солнышко с нашим не путаю.
— Поесть, выпить? — глаза хитрого бармена тут же стали нормальными, и ощупывать карманы он, кажется, стал свои.
— Есть у тебя чай путный, чтоб не «утопленников» в стакане полоскать? — голос мой не менялся, только гласные стали чуть подлиннее.
— Чифиря могу подать, — он кивнул как-то странно, чуть ли не всем телом.
— Не, его не надо. Дай кипятку тогда вон за тот столик, и поруба́ть жирного, — я развернулся и пошёл в дальний угол, там, где вблизи никого не было.
Пока уселся на диван, сделанный в виде сидения в электричке, пока разложил оба рюкзака посподручнее, прибежал уже и бармен, хотя у дальнего столика я видел и официантку. Она поглядывала на меня едва ли не вызывающе. Бывают такие, что сразу хотят пройти в дамки. Не отличая короля от валета. Или туза. Или шестёрки.
— То́ка скипе́л, — выдохнул Иван, ставя передо мной электрический чайник, из короткого носика у которого летели брызги и пар, подтверждая, что бармен не соврал. И располагая рядом два стакана в мельхиоровых подстаканниках и фарфоровый чайничек, белый, в красный горох. Снимая осторожно с него крышку.
— Уважил, мил человек, спасибо. Я недолго посижу, ты по кухне не шибко суетись, мне хлебца дай с маслом — и хоро́ш, — проговорил Миха Петля, надеясь на то, что не переигрывает. И что слова, слышанные относительно недавно от соседа через прогон, не удивят бармена.
— Сейчас, минуточку, — только и выдохнул он, убегая. Натурально бегом. Нет, всё-таки кто-то из нас определённо переигрывал.
Но через секунд сорок — не засекал, но минута вряд ли прошла бы — рядом с чайничком-заварочником лежал свежайшего вида батон и двухсотграммовая пачка масла. Эту марку я знал, хорошее.