— Если правильно делать заминку и разминку, правильно рассчитывать нагрузки, все будет хорошо. Константин Викторович — хороший тренер. Он знает подход к тренировкам детей. Знает, как правильно составлять программу.
— Да, но я все равно против, — нахмурила брови мама.
— Почему?
— Потому что для тебя это будет вредно, Вова. Как ты не поймешь?
— Не пойму. Объясни.
— Потому что… Потому что мне сказали, что ты не приспособленный к штанге. Что у тебя сложение не то.
— Кто сказал?
— Неважно, — покачала она головой.
— Кто сказал, мама? Рыков?
— Да как же ты не поймешь, что я за тебя переживаю! — повысила голос мама. — Разве не ясно? Ты ничего в своей штанге не добьешься, а здоровья уже к восемнадцати годам там оставишь немерено! Ну разве ж так можно? Здоровье свое за просто так проматывать⁈
— Тебе сказал это Рыков?
— Да какая разница, кто сказал⁈
— Это был Рыков, — кивнул я. — Он тебе небылиц порассказал, когда был у нас дома. Мам, я ж говорил, не слушать его. Он плохой человек.
— И ничего не плохой! Он тебе тоже добра желает! — Вдруг встала мама. — Хочет, чтобы ты свое здоровье за просто так не тратил! Он видит, что ты в этом спорте бесперспективный!
— Так, — строго начал я. — Успокойся и давай поговорим нормально. Расскажи мне все, что он тебе говорил. А я тебе объясню…
— Не буду я тебе ничего рассказывать! — Крикнула мама.
Даже испуганная бабушка пришла из кухни, чтобы посмотреть, почему мама ругается.
— Ты больше не ходишь на штангу и все тут! Я твоя мать! Я лучше знаю, что для тебя полезно!
— Ну вот, — я вздохнул. — Снова здорова.
— Так. Все. — Она пошла ко мне в комнату.
Я тоже встал и проследовал за ней. Остановился на входе.
— И что ты делаешь? — Спросил я, когда увидел, как мама роется в моих тренировочных вещах.
— Что-что? — Раздраженно ответила она. — Где они? А! Вот!
Мама достала штангетки.
— Не надо нам в семье этого добра! Понял, Вова⁈ — Потрясла она ими.
— Успокойся и положи обувь на место. Давай поговорим.
— Нет, Вова! Вижу, ты меня не слышишь!
— Зин, ну что ты кричишь? — Заглянула в комнату бабушка.
— Потому что он меня не слышит! Все! Сейчас я пойду и выкину эти башмаки куда-нибудь, чтобы и духу их в нашем доме не было!
Рыков продрал глаза только в семь утра. Он тяжело поднялся, принял сидячее положение. Диван, на котором спал Гриша уже пустовал. Мальчишка собирался в школу. Вся семья Вадиминого брата Миши суетилась на кухне.
— Вадик, — зашел к нему брат, — проснулся? Иди завтракать, Маша гренок нажарила.
— Вы завтракайте, — Рыков с трудом встал с пола, где ему застелили ватный матрас. — Я потом. Побриться пойду.