Ахмед ничего не ответил. Он шел вторым, встегнутый в общую связку между Пьером и Жанной. Его дыхание было хриплым, прерывистым, а пальцы в толстых перчатках судорожно вцеплялись в каждый выступ. Сумка с оборудованием казалась ему сейчас неподъемным якорем, тянущим в пропасть.
Жанна замыкала шествие, двигаясь с пугающим изяществом. Ее винтовка была надежно закреплена за спиной, а каждое движение выверено годами тренировок. Она была единственной, кто сохранял полное спокойствие в этом вертикальном аду.
Они миновали очередной поворот, когда выступ сузился до ширины ладони. Здесь скала выпирала вперед, заставляя их буквально вжиматься в камень, отклоняясь над пустотой.
— Пьер, я… я не чувствую ног, — пробормотал Ахмед. Его голос сорвался на высокой ноте.
— Чувствуй мои шаги, — отрезал Дюбуа. — Просто ставь ногу туда, где стояла моя. Осталось немного.
В этот момент скала под ногой Ахмеда предательски вздохнула. Это был негромкий звук, почти шелест, но в тишине гор он прозвучал как выстрел. Наледь, подточенная снизу ручьем, обломилась.
— Падаю! — вскрикнул Ахмед.
Осыпь ушла из-под его подошв. Связист сорвался, увлекая за собой снежный козырек. Веревка между ним и Пьером мгновенно натянулась, как струна гигантской скрипки. Рывок был такой силы, что Дюбуа едва не сорвало с карниза.
Пьер успел вбить ледоруб в узкую расщелину и упереться плечом в гранит. Он почувствовал, как серебро в его жилах отозвалось резкой, пульсирующей болью. Вены на его руках вздулись, чернея под кожей, а суставы заскрежетали от запредельной нагрузки.
Ахмед беспомощно болтался над бездной, судорожно суча ногами по скользкому склону. Его планшет, соскользнувший с ремня, улетел вниз, бесшумно растворившись в тумане.
— Пьер! Держи! — крикнула Жанна, наваливаясь всем весом на веревку со своей стороны, чтобы стабилизировать связку.
— Тяни… за пояс! — прохрипел Пьер. Его лицо исказилось в гримасе, которая больше не принадлежала человеку. Зубы оскалились, а глаза вспыхнули ярким, нечеловеческим янтарем.
Он начал медленно, сантиметр за сантиметром, вытягивать Ахмеда вверх. Каждый рывок отдавался в позвоночнике Пьера стоном разрываемых мышц, но серебряный субстрат внутри него не давал тканям лопнуть. Дюбуа буквально вгрызся когтями свободной руки в камень, кроша гранит в пыль.
Наконец, рука Пьера мертвой хваткой вцепилась в воротник куртки Ахмеда. Одним мощным движением он выдернул связиста на карниз и прижал его к скале.
Ахмед замер, его лицо было белее снега, а глаза расширены от ужаса. Он судорожно хватал ртом воздух, глядя на Пьера, чье лицо медленно возвращало человеческие черты.