Пьер не ответил. Он поднял огромный, весом под семьдесят килограммов, обломок гранита. Мышцы на его спине вздулись, разрывая остатки куртки, а серебро в жилах отозвалось резким, колючим жаром. Он аккуратно, почти нежно, уложил камень в изголовье гробницы.
— Тропа узкая, — продолжал Ахмед, и в его голосе слышалась лихорадочная спешка, словно он пытался заговорить пустоту, оставшуюся после смерти друга. — Местами придется идти по карнизу. С твоим весом и снаряжением Жанны… это риск. Но там нет экзоскелетов. Они слишком тяжелые для такого подъема.
Жанна стояла чуть выше по склону, застыв каменным изваянием с винтовкой в руках. Она не смотрела на Пьера, но он чувствовал её взгляд. Она охраняла их тишину.
Пьер подобрал последний камень — небольшую, гладкую гальку, которую он нашел в ручье чуть ниже. Он положил её на вершину пирамиды. Гробница получилась грубой, суровой, похожей на самого Коула. Она была единственным честным местом во всем этом проклятом лесу.
— Пьер… — Ахмед наконец поднял голову. — Нам пора. Туман начинает рассеиваться. Если мы не уйдем в тень хребта сейчас, «Глаз Бога» засечет нас через десять минут.
Дюбуа выпрямился. Его руки были содраны в кровь, кожа под ногтями почернела, но он не чувствовал усталости. Он подошел к Ахмеду и протянул ему руку, помогая подняться.
— Путь найден? — коротко спросил Пьер.
— Да. Мы идем в обход, через «Козью щель». Это добавит нам три часа хода, но мы появимся там, где нас не ждут.
Пьер в последний раз посмотрел на каменную гробницу. Она выглядела вечной на фоне этих древних гор. Коул остался здесь, сохранив в себе человека, и теперь его покой охранял сам гранит.
— Веди, — скомандовал Пьер.
Ахмед быстро свернул оборудование и нырнул в узкую расщелину, начав подъем. Пьер шел следом, чувствуя, как с каждым шагом вверх воздух становится всё холоднее, а решимость внутри него — всё тверже. У них больше не было тяжелой огневой мощи Коула, но у них была правда и тропа, которую не видел ни один радар Лебедева.
Война сузилась до трех теней на заснеженном склоне, и финал этой охоты уже маячил впереди — в серых стенах монастыря, где их ждало само начало этого кошмара.
Воздух на гребне Черного Зуба был таким разреженным и ледяным, что каждый вдох обжигал легкие, словно глоток жидкого азота. Тропа, о которой говорил Ахмед, на деле оказалась едва заметным выступом на отвесной скале, припорошенным предательским слоем свежего снега. Справа — серая стена гранита, слева — головокружительная бездна, утопающая в густом молочном тумане.
— Не смотри вниз, — бросил Пьер, не оборачиваясь. — Вбивай кошки до упора. Лед здесь старый, он держит.