— Назад! — выкрикнул Пьер, загораживая собой Ахмеда.
Прототип не прыгнул. Он просто исчез в одной точке и возник в другой, в пяти метрах от них. Движение было таким быстрым, что зрение Пьера, даже усиленное серебром, зафиксировало лишь смазанный росчерк. Жанна вскинула винтовку, но существо одним ленивым взмахом костлявой руки выбило оружие у неё из рук, отправив тяжелый ствол в полет через весь зал.
Пьер рванулся в атаку, выпуская когти, но Прототип перехватил его удар с пугающей легкостью. Дюбуа почувствовал, как его кости начали трещать под хваткой этого существа. Нуль был первоосновой — его рефлексы были за пределами даже того совершенства, которое Лебедев вложил в Пьера.
— Ты — лишь эхо, Пьер — раздался голос Лебедева из динамиков под куполом. — А он — первобытный крик. Твоя кровь слишком разбавлена моралью и жалостью. Ты не сможешь его победить в своем нынешнем состоянии.
Существо швырнуло Пьера в стену. Удар был такой силы, что гранит треснул, а в глазах Дюбуа потемнело. Он чувствовал, как внутри всё ломается — ребра, воля, надежда. Прототип медленно приближался, его костяная маска чуть наклонилась, словно он прислушивался к затихающему сердцебиению жертвы.
Пьер судорожно прижал руку к боку. В потайном кармане разгрузки он нащупал холодный металлический пенал. Там лежала единственная ампула, которую он забрал из личного сейфа Лебедева в Лионе. Черная жидкость с золотистой взвесью. Прототип «Адам». Сыворотка абсолютной трансформации, которую Лебедев берег для своего «идеального человека».
— Не делай этого, Пьер! — закричала Жанна, пытаясь дотянуться до пистолета. — Это сожжет тебя! Ты не вернешься!
Дюбуа посмотрел на ампулу. Он вспомнил Коула, который предпочел умереть человеком. Но он также видел Ахмеда и Жанну, у которых не было шансов против этого кошмара.
— Коул сделал свой выбор, — прохрипел Пьер, вгоняя иглу прямо в вену на шее. — Теперь мой черед.
Он вжал поршень до упора.
Мир вокруг Пьера взорвался. Это не было просто превращением — это был распад и новое сотворение. Его крик захлебнулся, когда кости начали удлиняться и перестраиваться с сухим щелканьем. Серебро в крови закипело, превращаясь в чистую, сияющую плазму. Кожа Пьера потемнела, приобретая оттенок вороненой стали, а за спиной, разрывая плоть, выросли костяные гребни.
Когда Пьер поднял голову, его глаза больше не были янтарными. Они светились ослепительно-белым, холодным светом звезд.
Прототип-Нуль замер. Впервые за всё время своего существования первобытное существо почувствовало нечто, похожее на замешательство.