Для меня это прозвучало как: «Мы умерли… Влад нас убил».
Но мы были живы. Я почувствовал тепло ладоней, Арик взял меня за руку, а Николай сжал моё плечо, потому что вторая моя рука была занята — Дёмой.
Через несколько секунд длиной в вечность появился слабый свет, он шёл из груди Григория Ефимовича. Да и не Григорий Ефимович это был, а тот самый молодой мужчина, который тогда лежал в ручье. А рядом с ним стояла девушка — та, что пела о солнце, она тоже светилась — тепло, по-домашнему. Даждьбог и Леля в своём истинном обличье.
Свет от Даждьбога и Лели потёк по соединённым рукам моих товарищей, и темнота стала не такой беспросветной.
Дмитрий присвистнул и изрёк:
— Абсолютной темнота быть не может…
— Не может, — согласился Даждьбог. Назвать его Григорием Ефимовичем у меня не повернулся язык. — Даже слабый свет изгоняет самый густой мрак, — продолжил он и вдруг спросил: — Стихи пришли?..
— Не знаю пока, — ответил Дмитрий.
Он одной рукой прижимал к себе берестяной короб — чехол для гуслей, над которым с утра ещё работал Игорь Петрович, а другой держал за гриф гитару. Как и во время теракта, он не бросил свой инструмент, а заодно прихватил и гусли.
Парни с удивлением пялились на Даждьбога и Лелю, они их в божественном обличье видели впервые, но сейчас было не время для расспросов. Слабого света оказалось достаточно, чтобы разглядеть, что вокруг. И, честно скажу, лучше бы не видеть. Этот мир был мёртвый. Невыносимо мёртвый. И, что самое страшное, наш свет привлёк местных обитателей.
Мерзкие существа за границей света. Изломанные, уродливые и безмерно голодные. Они учуяли нас. Их глаза вспыхнули жаждой. А купола вокруг нас больше не было…
— Кто это? — спросил Арик.
— Это мёртвые души, — объяснила Агафья Ефимовна-Леля. — Души злодеев из всех эпох Рувении. Предатели, душегубы и другие преступники. За грехи свои обречённые на вечный холод.
— Чего они хотят от нас? — спросила Ритка.
— Тепла, — просто ответила Агафья Ефимовна-Леля. — Эти души жаждут душевного тепла. Они с лёгкостью выпьют вас, но никогда не смогут насытиться.
— Не отпускайте рук! — призвал Григорий Ефимович. — Держитесь крепче!
Всё моё существо было против. Тело призывало повернуться к опасности лицом и приготовиться к схватке, потому что бежать от этих зомбаков было некуда. Но Григорий Ефимович снова и снова повторял:
— Только не отпускайте рук! Свет — единственное, что может отпугнуть грешные души!
Не знаю, как насчёт отпугнуть. Пока свет их только привлекал…
Хотя, они действительно остановились на границе света, но так близко… Ещё чуть-чуть, и достанут своими мерзкими лапами… А пока с алчностью и тоской принюхивались.