«Чернобогу пофиг, сколько спецназовцев вернётся домой, те, чьи души замараны, всё равно попадут к нему в Исподний мир», — ответил Чёрный.
Я другими глазами посмотрел на Григория Ефимовича, я понял: он не сделает ничего, что повредит хоть кому-нибудь из людей, даже ценой собственной жизни будет оберегать всех! Не то что Чернобог! И в этом вся разница. Он и спецов калечить не хочет, потому как те — рувенцы.
Это что ж получается, Григорий Ефимович с Агафьей Ефимовной связаны по рукам… И Сан Саныч с Чернобогом знают об этом, иначе бы так не ухмылялись…
«А как же ты? — спросил я у Чёрного. — Ты же сын Чернобога».
«Я с вами», — коротко ответил Чёрный.
Чернобог вздрогнул, будто услышал ответ Чёрного. Хотя, почему будто? Конечно, услышал! И Ефимычи услышали…
И тут Сан Саныч перевёл взгляд на меня.
— А ты, Влад Джеймс Влад, как оказалось, полон сюрпризов… — моё имя Сан Саныч произнёс с издёвкой.
— Оставь парня в покое! — потребовал Григорий Ефимович.
Но Сан Саныч не обратил на него внимания, а Чернобог, довольный, ухмыльнулся.
Я промолчал. Только почувствовал внутри себя тяжёлый вздох Чёрного. Вспомнил встречу в дебрях… Стало обидно за Чёрного, за то, что отец с матерью бросили его. И я окончательно разозлился на Чернобога, на этого предателя. Ведь он не только своего сына предал, но и остальных богов. Они же купол все вместе ставили, а Чернобог сейчас с тем, кто хочет разрушить общее дело. Вот как так? Как так можно?
В том, что Сан Саныч замешан тут по самые уши, я больше не сомневался.
— Спасибо тебе, дорогой! — продолжал издеваться Сан Саныч. — Без тебя мы бы долго вас по лесам выискивали. А ты нам время сэкономил. Ты своей магией такие мощные маяки поставил — захочешь, не собьёшься!
— Оставь парня в покое! — снова потребовал Григорий Ефимович.
— Не то что? — Не отводя от меня взгляда, расцвёл ледяной улыбкой Сан Саныч. — Что ты мне сделаешь из-под своего колпака.
Я спиной чувствовал моих товарищей и сгорал со стыда. Я понимал, что всех подвёл. Из-за меня все оказались в такой ситуации. Вместо того, чтобы слушать Григория Ефимовича и учиться под его присмотром, я страдал и мучился дурью. Фигнёй маялся и от тренировок косил…
Память услужливо подсунула утренний разговор преподавателей. Когда Боря говорил: «Они не выстоят», он имел ввиду нас — это мы не выстоим. Получается, преподаватели знали о вооружении спецназа и понимали, что вся надежда только на портал. Григорий Ефимович собирался показать мне безопасное место… Я должен был всех вывести, я должен был открыть проход. И Григорий Ефимович верил, что к нужному моменту я освою это дело. А я всё просрал.