Ноги неестественно изогнуты, голова повернута набок, из приоткрытого рта подсыхает струившаяся кровь. Оглядевшись, я забрался обратно. Смысла спускаться не было никакого, во первых — изменщик мертв, а во вторых… я не сумею вытащить его тело наверх и донести обратно через весь лес. И тогда, приняв решение возвращаться, я повернулся к ручью.
Вся поляна оказалась затянута липким белесым туманом. Клубясь по земле и цепляясь за изъеденные влагой стволы высоких деревьев, он подбирался все ближе ко мне. Какого демона?
Я вышел чуть ближе к ручью, прикрывая глаза и свободной рукой держа небольшой нож. Позади послышался шорох, заставивший меня вздрогнуть. Сбоку донеслись шаги, из-за чего я сделал выпад, ударяя ножом в пустоту. В следующий же момент меня ударили под колени. Упав на землю, я перекатился, тут же подсекая противника.
Но нога скользнула по траве, не встречая сопротивления. В тумане никого не было. Паникуя, я снова подскочил, тут же пропуская ещё один удар. Мне попали между лопаток, а затем удар пришелся в голову. Что-то тяжелое прилетело в висок, погружая мир в темноту.
Распахнув глаза, я сразу бросился на невидимого противника. Однако оказалось, что я накрепко связан — руки за спиной, в ноги стянуты одна с другой. Подергавшись немного в беспомощности, я наконец заметил рядом с собой такие же плотные клубы тумана. Вспомнилось произошедшее, из-за чего я с новой силой забился, словно выброшенная из воды рыба.
Я ведь был в лесу, а теперь… традиционный дом, горящая слева свеча и… девушка, увлеченно что-то выводящая изящной кистью.
— Не дергайтесь, Ичиро-доно, — мягко проговорила незнакомка, обращаясь ко мне. — Ваше время ещё не пришло…
Мои глаза расширились, когда я заметил отбрасываемую незнакомкой тень. Увидеть её саму полноценно мне не позволяло мое положение на полу. Но вот отбрасываемая свечою тень выглядела так красноречиво, что я едва снова не потерял сознание. Четыре огромных шевелящихся хвоста торчали из-под платья, слегка будоража подол. А острые лисьи уши подергивались, в такт бушующим порывам ветра.
Как вдруг китцуне отложила кисть, оставляя бумагу высыхать. Она медленно поднялась и направилась ко мне, шурша подолом кимоно. Она подошла, нависнув надо мной живой статуей. Только холодные, почти бесцветные, глаза двигались, осматривая меня.
— Что ты со мной делаешь, проклятое отродье?
Лицо лисы вдруг изменилось. Она растянула губы в ухмылке, поднимая изящную босую ножку и упираясь ею мне в грудь.
— Кусаешься, — произнесла она так, словно сбросив маску уважения. — Кусайся-кусайся, добыча, я все равно возьму свое.