Скользя пальцами в нежном лоне, я старался сделать свой взгляд как можно более покорным. В самый важный момент китцуне не должна ничего заподозрить. Я должен трахать и опускать глаза, доставить «госпоже» то самое удовольствие, которое и притупит её бдительность. Выкручивая набухшие соски, я трепетно шептал слова любви. Такие, которых не говорил ни одной из женщин.
— Моя госпожа… — на выдохе произнес я, осторожно перемещая девичье тело себе на бедра. — Я ваш раб. Я ваш пленник, я ваш…
— Мой! — рыкнула сквозь зубы лиса, когда я скользнул внутрь мокрой дырочки, стараясь изо всех сил ублажить её. — И ты останешься моим навсегда.
Подкидывая её под бедра, я закусывал губы. Думал о том, что происходит сейчас на моей земле. Как скоро опустятся холода, как сменяется время года, пока я несу здесь безропотную службу. Это помогло мне продлить наслаждение лисы. Сегодня я был необычайно крепок, в меру жесток и очень уж хорош.
Цепляясь за мои плечи, китцуне фырчала, вываливая язычок. О, вот оно, госпожа подобралась к пику. Слегка замедлившись, но не прерывая удовольствия, я заговорил:
— Позвольте мне служить вам всегда, моя госпожа, — шипел я, входя так глубоко, как только мог. Ноги лисы тряслись, казалось, она вот-вот испортит мой план и кончит. — Пообещайте мне, что я буду с вами.
— Обещаю… — сквозь зубы шикнула китцуне, подгоняя меня к действию. — Ну же!
Это было мне на руку. Я ускорился, но недостаточно для того, чтобы лиса получила то, что хотела.
— Пообещайте, что сохраните мне жизнь, пока я ваш раб… — продолжал доставать китцуне я, рукой нашаривая клитор.
— Обещаю! — вскрикнула та, жмурясь от наслаждения и отмахиваясь от меня, словно от назойливой мухи, мешающей ей в полной мере прочувствовать все.
Перехватив лису, я слегка развернул её, подбирая тот самый угол. Вскрикнув, она ухватилась когтистыми ручками за мои плечи, оставляя на них алые следы. А я трахал её так, словно на конец стояла моя жизнь. А так все и было.
— И пообещайте мне, что позволите быть рядом, — протараторил я, ускоряясь настолько, насколько вообще было возможно. И, когда, кончая, китцуне раскрыла губки, чтобы дать мне обещание, я быстро выпалил: — И станете моей рабой.
— Обещаю… — Её содрогнуло, пока снизу дырочка сжималась и пульсировала. Я чувствовал, как она сжимает меня, терпеливо ожидая, когда все закончится. Хватило пары мгновений, как лиса подняла голову, глядя на меня почерневшими от ярости глазами. — Что ты сказал⁈
Теперь закончил я, испуская в лису три струи семени. Откинувшись назад, я блаженно прикрыл глаза. Только истинному хитрецу суждено обдурить демона-лису. Дав обещание, китцуне не смеют его нарушить. Иначе станут не более, чем простыми смертными. Так что я выторговал себе свободу, а возможно и… сильную рабу, что наверняка приглянется на службе господину.