Если бы в этот момент в зал ударила молния, эффект был бы слабее.
Наступила мертвая, оглушительная тишина. Сотни глаз, как по команде, устремились на меня. Я видел отвисшие челюсти воинов, не понимающих, как их победу можно приписать какому-то замухрышке. Видел, как лицо лекаря Демьяна, сидевшего за дальним столом, исказилось от ярости и унижения. Он с такой силой сжал свой кубок, что тот треснул у него в руке.
Видел Прохора, который стоял у дверей кухни, руководя слугами. Его лицо было белым, как полотно, а глаза выражали первобытный ужас. Его мир, в котором он был полновластным хозяином над жизнью поварят, только что рухнул.
И я видел, как Степан Игнатьевич, стоявший у колонны, позволил себе ту самую, едва заметную, победную улыбку. Все шло по его плану.
Ярослав сделал шаг вперед, не опуская кубка, и жестом подозвал меня к себе. Под взглядами всего двора я вышел из тени на свет. Моя жизнь в качестве незаметного раба закончилась в эту самую секунду. Я больше не был безымянной тенью. У меня было имя, и его только что произнес наследник великого рода.
Ярослав не опускал руки. Он стоял, держа на весу свой кубок, и ждал. И я пошел.
Под прицелом сотен недоуменных, шокированных, испуганных и злых взглядов я пересек огромный зал. Каждый мой шаг гулко отдавался в наступившей тишине. Я шел не как поваренок, не как раб. Я шел как человек, чье имя только что было вписано в историю этого рода.
Остановился у главного стола, рядом с Ярославом, и, как того требовал этикет, склонил голову.
Ярослав опустил свой кубок. Он взял со стола большой кувшин с лучшим, темно-рубиновым вином, наполнил свой кубок до краев, а затем взял второй, пустой, и наполнил его тоже.
Затем протянул этот второй кубок мне.
— Пей, наставник, — сказал он громко, чтобы слышал каждый в этом зале. — Ты заслужил.
Я поднял глаза и встретился с ним взглядом, взял из его рук серебряный кубок, прекрасно понимая, что это не просто вино. Это символ моего нового статуса. Моего нового имени.
Я больше не был безымянным рабом, не был поваренком Веверем, которого можно пнуть и унизить.
Я стал Алексеем. Наставником и союзником наследника.
Моя жизнь изменилась навсегда.
Я стоял у главного стола, держа в руках тяжелый серебряный кубок. Оглушительная тишина, воцарившаяся в зале, давила на уши. Сотни взглядов были прикованы ко мне, но я знал, что все ждут реакции лишь одного человека.
Князь Святозар сидел на своем троне, и его лицо было непроницаемым. Он смотрел на своего сына, который только что нарушил все мыслимые и немыслимые правила, а затем его тяжелый, оценивающий взгляд переместился на меня. Секунды тянулись, как часы. Я чувствовал, как по спине стекает капля холодного пота. Одним его словом, одним жестом он мог превратить этот триумф в мою казнь.