Рев толпы обрушился на ристалище, как приливная волна, но Ярослав, казалось, его не слышал. Он убрал меч от горла поверженного Морозова, развернулся и медленно, с достоинством победителя, пошел к помосту, где его ждал отец.
И я увидел, как меняется мир вокруг него.
Толпа, до этого плотная и непроницаемая, расступалась перед ним, как вода перед носом драккара. Люди, которые еще полчаса назад смотрели на него со снисходительной жалостью или злорадным предвкушением, теперь смотрели иначе. Я видел в их глазах шок, который сменялся восхищением. Видел уважение и, что самое важное, толику здорового, правильного страха.
Они больше не видели перед собой «хилого щенка», больного наследника, которого вывели на потеху. Они видели опасного, непредсказуемого, хладнокровного хищника, который только что на их глазах, играючи, разобрал на части самого страшного «быка» в округе. видели будущего вожака стаи.
Ярослав шел, не глядя по сторонам, его взгляд был устремлен лишь на одну фигуру — на его отца.
Князь Святозар медленно поднялся со своего кресла. Он не стал ждать, пока сын поднимется к нему. Сам спустился с помоста ему навстречу. В тишине, которая вновь воцарилась вокруг помоста, они встретились в центре ристалища.
Князь молчал. Он долго смотрел на своего сына, и на его суровом, обветренном лице отражалась целая буря эмоций, которую он с трудом сдерживал. Я видел в его глазах удивление — он не мог поверить, что этот уверенный в себе, смертоносный воин и есть его сын. Видел гордость — гордость воина, который превзошел все ожидания. Переоценку — он смотрел на Ярослава по-новому, не как на ребенка, которого нужно опекать, а как на равного, как на наследника, доказавшего свое право им быть.
Его взгляд метнулся в сторону, туда, где оруженосцы Морозовых, красные от стыда, уносили с поля своего поверженного чемпиона. Затем он снова посмотрел на Ярослава и положил свою тяжелую, как медвежья лапа, руку ему на плечо.
— Ты дрался… хитро, — пророкотал он, и в его голосе было непривычное для меня уважение. — Я не ожидал этого.
— Я дрался так, как было нужно для победы, отец, — ответил Ярослав спокойно и твердо, без тени заискивания. В его голосе звучала уверенность человека, который знает себе цену.
Святозар смотрел на него еще мгновение, а затем на его суровых губах появилась едва заметная, но настоящая улыбка. Он крепче сжал плечо сына, а затем повернулся к своему помощнику и громко, чтобы слышал весь двор, провозгласил:
— Сегодня вечером — пир! Мы празднуем победу рода Соколов!
Толпа, получив этот сигнал, взорвалась новым, на этот раз уже радостным, торжествующим ревом. Экзамен был не просто сдан, а сдан с триумфом.