Это была идеальная пара. Бычий гриб давал строительный материал, а Каменный корень — ключ, который открывал для этого материала все двери в организме. Это синергия нового, невероятного уровня.
Я тщательно отмерил нужную дозу — пару грибов и щепотку порошка корня — и растер их в каменной ступке до состояния тончайшей, однородной пудры. Это будет сердце моего блюда.
Пора готовить. Филе индейки, нежнейшее и постное, я не стану подвергать грубому жару или долгому тушению. Желудок княжича, хоть и восстановился, все еще требовал деликатного обращения. Мой выбор — пар, но не простой, безвкусный пар от кипящей воды, а пар с душой.
В большой медный котел налил чистой воды, но оставил ее лишь предлогом, холстом для будущего аромата. В эту воду бросил несколько упругих веточек тимьяна, которые тут же отдали ей свой теплый, чуть смолистый дух. Следом отправились полдюжины горошин черного перца, которые я не размолол, а лишь слегка раздавил плоской стороной ножа, чтобы они медленно, нехотя выпускали свою пряную остроту. Щепотка крупной соли завершила композицию, сделав воду живой.
Когда этот примитивный, но невероятно ароматный бульон закипел, превратившись в благоухающее, бурлящее сердце моей конструкции, я установил сверху плетеную решетку. На нее осторожно, одним слоем, выложил белоснежное филе индейки. Оно не касалось воды. Оно парило над ней, окутанное облаком ароматного пара. Каждая его молекула впитывала в себя запахи тимьяна и перца, становясь не просто вареным, а благородным. Мясо готовилось деликатно, сохраняя всю свою внутреннюю сочность и нежность, становясь квинтэссенцией чистого вкуса.
Параллельно я занимался гарниром — сердцем нашего блюда, его силой. Я взял лучшую перловую крупу, крупную, жемчужно-серую, и промывал ее до тех пор, пока вода не стала кристально прозрачной. Затем не варил ее, а томил на медленном-медленном огне, в двойном объеме подсоленной воды, под плотной крышкой. Это был долгий процесс. Жесткие зерна набухали, впитывали влагу, лопались, отдавая свой крахмал и превращаясь в густую, плотную, почти кремовую кашу. Такую, в которой, как говорил мой дед, «ложка стоит».
Когда каша была почти готова, настал момент алхимии. Я снял ее с огня и, пока она еще дышала жаром, добавил в нее свою порошковую смесь из «Бычьего гриба» и «Каменного корня». Следом отправился щедрый, с кулак, кусок золотистого сливочного масла.
И я начал мешать.
Интенсивно, яростно, вмешивая, втирая порошок и масло в каждое зернышко. Каша на глазах менялась. Она становилась еще более гладкой, блестящей, а воздух наполнился густым, сложным ароматом — ореховым от перловки, сливочным от масла и едва уловимым, землисто-пряным от моих секретных ингредиентов. Я насыщал каждое зернышко силой, превращая простую кашу в эликсир для воина.