— Что, княжич? — переспросил он, решив, что ослышался.
— Ты слышал, — ответил Ярослав, не повышая голоса, но и не убирая руки. — Его методы работают, а ваши — нет. Это все, что мне нужно знать. Прошу вас оставить нас.
Это был не просто отказ. Это был удар. Прямое, публичное, сокрушительное оскорбление, нанесенное в присутствии его учеников и безродного поваренка. Лицо Демьяна из бледного и величественного стало сначала красным, а потом пошло багровыми пятнами.
— Да что вы понимаете! — взревел он, теряя свое напускное спокойствие. Ярость старого, уязвленного в своей гордыне дракона была ужасна. — Это шарлатанство! Деревенское колдовство! Этот мальчишка вас погубит своей стряпней!
— Его стряпня вернула мне ясный ум и покой в желудке, чего не могли сделать все ваши отвары за последние два месяца, — отрезал Ярослав. — Уходите, Демьян.
Старый лекарь отшатнулся, словно от пощечины. Он испепелял меня взглядом, полным чистой, незамутненной ненависти. Он увидел во мне не просто конкурента, а угрозу всему своему миру, своим знаниям, своему авторитету, который он строил десятилетиями.
— Вы не понимаете, что делаете! — прошипел он, обращаясь уже не столько к княжичу, сколько к стенам, к самой крепости. — Этот мальчишка вас погубит! Я доложу обо всем вашему отцу! Князь Святозар сумеет отличить настоящее лечение от этого… этого…
Он не нашел слов, лишь захлебнулся собственным гневом. Резко развернувшись, так, что полы его дорогих одежд взметнулись, он вылетел из комнаты. Его перепуганные ученики поспешили следом.
Дверь захлопнулась. В покоях снова воцарилась тишина.
Конфликт больше не был тайным. Он вышел наружу и я теперь был не просто поваром, а знаменем, причиной раскола между наследником и старой гвардией.
Ярослав медленно опустил руку и тяжело выдохнул. Затем он поднял на меня свой взгляд. Мы смотрели друг на друга в полной тишине и в этот момент, в этом безмолвном обмене взглядами, наш союз был окончательно скреплен. Общий могущественный враг объединял лучше любых клятв.
Мы — одна команда и мы только что выиграли наш первый бой.
Я недолго наслаждался чувством победы. Рано утром, когда только разжигал огонь в очаге, готовясь к приготовлению завтрака для княжича, дверь моей кухни без стука отворилась. Вошел Степан Игнатьевич. Один, без Борислава.
Он выглядел хмурым и уставшим. Глубокие тени залегли под его глазами, а на лбу прорезалась жесткая складка. Я понял — последствия вчерашнего столкновения не заставили себя ждать.
Молча прекратил работу и почтительно склонил голову.