Я стал наставником. Человеком, который не только кормит, но и учит и эта новая роль была куда более важной и куда более опасной.
Наше занятие прервал резкий, бесцеремонный стук в дверь, который тут же, не дожидаясь ответа, сменился скрипом петель. Дверь распахнулась, и на пороге, словно явившийся из другого, более старого мира, возник главный лекарь крепости.
Демьян был величественен, как древний дуб. Длинная, ухоженная седая борода ниспадала на его богатые, расшитые серебром одежды. В одной руке он держал резной посох из темного дерева, а в другой — дымящуюся пиалу, источавшую густой, удушливо-горький запах лекарственных трав. За его спиной, как две тени, застыли его молодые ученики, глядя на все с испуганным благоговением.
Лекарь вошел в комнату, и его взгляд, холодный и тяжелый, сначала властно прошелся по Ярославу, а затем скользнул по мне. В этом взгляде не было любопытства. Лишь брезгливое, застарелое презрение, с которым смотрят на грязь под ногами, на что-то неуместное и недостойное внимания. Он проигнорировал мое присутствие так, словно я был предметом мебели.
— Княжич, — пророкотал он. Его голос был глубоким и полным осознания собственной значимости. — Я слышал, вы увлеклись крестьянской едой и бабьими забавами. Пора заканчивать эти игры и возвращаться к настоящему лечению. Я приготовил для вас новый отвар, он укрепит ваш дух и вернет силу. Вот, пейте, пока горячий.
Он шагнул к Ярославу, протягивая ему пиалу. От одного запаха этого варева у меня свело желудок. Я тут же провел мысленный анализ: дикая полынь, корень валерианы, кора дуба… Гремучая смесь мощных, но грубых стимуляторов и вяжущих средств. Для ослабленного организма это было все равно что выпить настой из гвоздей и дегтя.
Я увидел, как Ярослав инстинктивно вжался в кресло, как при виде этой пиалы в его глазах промелькнул отголосок былой агонии. Старый Ярослав, измученный и сломленный, подчинился бы. Он бы зажмурился и покорно выпил эту горечь, как делал это десятки раз до этого.
Но передо мной сидел уже другой человек. Человек, который два дня питался чистой, правильной едой. Чей разум был ясен, а воля — не сломлена.
Он медленно поднял руку, но не для того, чтобы взять пиалу. Он остановил руку лекаря, его пальцы легли на запястье Демьяна.
— Благодарю, Демьян, — сказал Ярослав. Его голос был спокоен, но в нем появилась новая, незнакомая мне доселе, стальная нота. — Но пока я буду следовать предписаниям моего повара.
Демьян замер, его густые седые брови поползли на лоб от изумления. Он не мог поверить своим ушам.