Я толкнул дверь. На кухне было жарко от остывающих печей, пахло печеным тестом. Тимка и Варя гремели посудой у моечных корыт.
— Тимка, Варя, — бросил я на ходу. — Бросайте посуду, идите в зал, помогите на розливе. Кухню оставьте мне.
Они быстро кивнули и выскользнули за дверь. Я остался один.
На мраморном столе, в самом прохладном углу, ждали заготовки. Матвей не подвел. В глиняной миске лежал густой, нежный маскарпоне, который мы сделали из самых жирных деревенских сливок. Рядом — стопка хрустящего бисквита савоярди.
Заморского кофе и какао в этом мире не было, но я нашел им замену. В кувшине ждала темная ягодная настойка — она давала ту самую нужную горечь вместо кофе. А в отдельной плошке лежала пудра из перетертых, до черноты обжаренных лесных орехов, заменявшая шоколад.
Северный тирамису. Десерт, которого в этом мире еще не существовало.
Я засучил рукава и принялся за работу.
Екатерина
Дверь за Вевериным закрылась. Гудение зала тут же стало громче: сдерживаться гостям больше было незачем. Дядя с Шуваловым уже в открытую делили береговую линию, Елизаров хохотал, Зотова скучающе осматривала светильники.
Екатерина поднялась из-за стола. Никто даже не взглянул в её сторону — мужчины были слишком увлечены грядущими барышами.
Ей было интересно. Весь вечер она видела фасад: лоск, идеальную подачу, игру на публику. А что там, за кулисами? Как выглядит кухня, где рождаются эти вкусы? Какой Веверин там, где нет зрителей?
Она прошла вдоль стены, огибая столы. Краем глаза заметила, как худенькая фигурка служанки Марго скользнула в приоткрытую кухонную дверь. Остальные официанты суетились в зале.
Катя подошла к кухне. Из узкой щели тянуло печным жаром, терпким запахом ягодной наливки и жженым орехом.
Просто взглянуть. Увидеть мастера за работой.
Она осторожно коснулась ладонью дерева, чуть толкнула дверь и заглянула внутрь.
Екатерина тихо прикрыла за собой дверь зала.
Пьяный хохот Елизарова и звон бокалов остались позади, отрезанные толстым дубом. В коридоре было прохладно и пусто. Сквозняк тянул от дальнего окна, шевелил пламя одинокой свечи в настенном подсвечнике. Длинные и тонкие тени плясали по стенам,.
Она замерла, прислушиваясь.
Из зала доносился приглушённый гул — кто-то произносил тост, стукнулись кубки, раздался взрыв смеха. Дядя, должно быть, даже не заметил, что она вышла. Он уже обсуждал с Елизаровым какие-то земельные дела и давно перестал следить за племянницей.
Идти подглядывать за хозяином дома — занятие не для княжны. Если дядя узнает, будет скандал. Если увидит сам Веверин…