Я открыл рот, чтобы ответить, но Екатерина опередила.
— Это я виновата, господа, — сказала она с такой обезоруживающей виноватой улыбкой, что я даже удивился. — Любопытство сгубило кошку. Захотела подсмотреть, как боярин Веверин готовит свой особый десерт, залезла на кухню и уронила огромный медный таз. Простите неуклюжую.
Она развела руками с таким очаровательным смущением, что зал расхохотался.
— Екатерина Андреевна! — Елизаров погрозил ей пальцем. — Нельзя мастеру мешать! Из-за вас мы тут лишние десять минут голодали!
— Приношу глубочайшие извинения, Данила Петрович, — Екатерина склонила голову, и в глазах её плясали чёртики. — Надеюсь, десерт искупит мою вину.
— Посмотрим, посмотрим! — Елизаров уже тянул шею к блюду. — Давай, Сашка, показывай, что там у тебя!
Глеб Дмитриевич смотрел на племянницу с лёгким прищуром — видимо, чувствовал, что история с тазом не вполне правдива, но при гостях расспрашивать не стал. Умный человек, опытный. Из тех, кто задаёт вопросы наедине.
Я поставил блюдо на центральный стол и бросил на Екатерину быстрый взгляд. Она поймала его и чуть заметно кивнула — мол, всё в порядке, я справлюсь.
Молодец. Быстро соображает, красиво врёт и при этом не моргнув глазом. Опасная женщина.
— Господа, — сказал я, берясь за лопатку, — последнее блюдо сегодняшнего вечера. Особый десерт, который на юге подают только по самым торжественным случаям. Называется тирамису.
— Тирамису, — повторила Зотова, пробуя слово на вкус. — Красиво звучит. Что это означает?
— «Подними мне настроение», Аглая Павловна. Примерно так.
— После сегодняшнего вечера мне настроение поднимать не надо, — она чуть улыбнулась. — Но попробовать не откажусь.
Я начал раскладывать тирамису по тарелкам, работая одной рукой и стараясь не морщиться от боли. Лопатка в моей руке не дрожала и улыбка не сползала с лица, потому что шоу должно продолжаться.
Зотова взяла тарелку и замерла.
Она держала ее обеими руками, и выражение на её лице сменилось с вежливого ожидания на искреннее изумление. Потом она медленно поднесла ладонь к поверхности десерта, не касаясь, и её глаза расширились.
— Он холодный, — сказала она тихо. — Александр, десерт холодный.
Гости притихли. Жена посадника потрогала свою тарелку и ахнула. Елизаров сунул палец прямо в крем, облизнул и уставился на меня так, будто я только что превратил воду в вино.
— Как это? — Зотова смотрела на меня в упор. — Десерт всегда горячий. Пироги, каши, кисели — всё с печи, с пылу с жару. Холодные блюда — это студень да квашеная капуста. Я такого в жизни не встречала.