А это уже было серьёзно. Крев медленно поднялся. Щёки и шея пылали от унижения. Больше не было расслабленного и уверенного в победе увальня. Парень собрался и превратился в того, кем его и взяли на службу. Дружинник.
Бой никто не останавливал, и парень, пользуясь этим, резко перешёл в атаку. Удар сверху — тяжёлый, злой. Я принял его на щит, сбивая в сторону. Второй — в голову, отбил. Третий — в бок, ушёл корпусом, подставил край щита. Четвёртый — снова в голову, едва успел подставить меч на перекрёст. Он точно помнит, что у нас тренировка⁈
Пятый — в ноги. Я прыгнул, пропуская удар под собой, и попытался рубануть по открывшемуся боку. Не достал — меч Крева уже возвращался, сметая мою атаку. Будь я сильнее, то пробил бы его блок, но тут разница в весе раза в полтора-два…
Шестой удар пришёлся по правому плечу. Почти закрылся щитом, но в бою «почти» не бывает. Несмотря на отраженный на две трети удар, боль обожгла так, что рука онемела до самых пальцев. Меч вылетел из разом ослабевших пальцев и откатился к поленнице.
— Довольно, — сказал Асел, и дружинник мгновенно откатился назад, грамотно разрывая дистанцию.
Крев замер, тяжело дыша, сжимая меч обеими руками. И было видно, что он недоволен собой. Пять ударов. Я отразил целых пять ударов, прежде чем он меня достал. Для него это фактически поражение. Я видел его лицо — там не было злорадства от того, что он вернул мне боль. Только недоумение. Стыд. И, кажется, зарождающееся уважение. Но последнее не точно.
Асел повернул голову к Асте. Долго смотрел ей в глаза. Кивнул, словно соглашаясь с чем-то, оговариваемом ранее.
— А что себе не взяла в ученики? — задал совершенно нелогичный для ситуации вопрос, словно продолжая какой-то разговор.
— А не пошёл! — с досадой? Да, с нескрываемой досадой выпалила Аста.
— Дурачок?
— Угу. Но верный. Учителя не захотел расстраивать и уже верность девчонке отдал. Ей служить собрался. Не насильно же забирать?
— Когда это тебя останавливало, — буркнул лиер и повернулся к Креву: — Назови свои ошибки.
Дружинник помялся, снова покрылся пятнами и наконец выдавил:
— Недооценил. Не подумал, что трактирщик может уметь сражаться.
— Плохо, — глухо произнёс лиер. — В первую очередь вы все должны думать. От того, что вы сделаете или не сделаете, формируется мнение обо мне, как о лиере. Но хуже, что ты сам плохо подумал обо мне!
— Я⁈ — парень рухнул на колено. — Лиер! Даже мысли такой не было!
— А ты и не мозгами думал. Я дал тебе задание показать, на что способен этот мальчик. Я в каждой таверне даю такие задания? Как часто я велю раскрыть потенциал деревенского мальчишки? Ты же знал, кто его учитель, видел учителя в деле, но всё равно решил, что даже в стойку встать не стоит? Что это для тебя высокую честь мальчишке оказать будет?