Ночной дар
Хворост решили свезти в кучу через дорогу, там напилить под размер печи и использовать вместе с дровами — пропитанный маслом будет неплохой растопкой. Сыновьям кожевника сегодня утром пришлось несладко: мало того, что работы привалило, так ещё полдеревни сбежалось, едва узнали, что ночью произошло. Парни работали с такими невозмутимыми лицами, словно они вообще тут случайно оказались и решили помочь. Плотники ремонтировали вышибленные двери, Горста со Ставром разогрели кузню и правили погнутые петли, а мы с Марией стояли у крыльца и рассматривали лук. Маша перебирала стрелы с зазубренными наконечниками, с которых уже сняли промасленную паклю.
— Странные какие, страшные, — проговорила она, срезая соломинку о заточенное остриё. — Рыболовные?
— Чтобы сложно было вытащить, — поправил Ивер, проходя куда-то мимо с фляжкой. — Втыкается в стену или кровлю, наконечник с древка слетает, стоит потянуть, а вокруг наконечника пакля горит, голыми руками уже не выдернуть. Скорее всего, должны были поджечь таверну, когда мы все бросились тушить сараи, чтобы мы оказались зажаты между пожаров. И единственный выход — на них бежать.
Маша поморщилась и отложила стрелу.
Не успел дядя отойти, как его поймал за плечо Ставр: вот безошибочно подошёл и, вытянув руку, поймал, словно и не слепой вовсе.
— Ивер, не спрашивал, а Вес опоясанный?
— Да, уже месяц как.
— Жаль… — расстроился бывший стражник. — Я хотел его опоясать после сегодняшнего. С одним щитом вышел против опытного воина, с которым я успешно дрался только за счёт того, что мне-то слепота уже привычна, а ему нет. Там у ворога уровень дружинника, не стражника. Я сейчас щит Веса нашёл, там живого места нет, а он же устоял и к тебе в тыл не пустил…
— Так! Не перехваливай! Вес молодец, просто всё сделал, как учу. Вместо вручения ножа лучше тоже к обучению подключись.
— Он гордится тобой, — тихо прошептала на ухо Маша с лукавой улыбкой. — Он таким ворчанием со смущением борется, я уже давно заметила.
Завтракали молча. Злата навалила полные миски каши, и пока я задумчиво её жевал, обратил внимание, что готовила не Маша. Объяснить не смогу: вроде всё то же, и даже рецепт её, а всё равно у Маши вкуснее. Вот как так?
Все сидели невыспавшиеся, никто не улыбался. Даже Яник не болтал — только глотал еду, косясь на лук на стойке.
— Пойдём, — сказал Ивер, отодвигая пустую миску. — У меня к тебе дело, надо закрыть его, пока тихо.
Я встал, пошёл следом. Дядя привёл меня в кладовую за кухней — туда, где хранили крупу, муку и различный кухонный инвентарь. Дверь закрывалась очень плотно, чтобы никакие грызуны и насекомые не могли зайти, и источников света не было ни одного. Я увидел, как Ивер коснулся рукой полки, сделал пару шагов внутрь.