Я помолчал.
— В любом случае на привязанных неизбежно начнут охоту. К сожалению, это так, и на это мы никак не сможем повлиять.Убей привязанного — и ядро освободится, и шторм можно будет закрыть, забрав силу. Поэтому — никакой информации о личностях привязанных за пределами ближайшего круга. Никаких списков, никаких баз данных. Только устно, только лично, только тем, кому доверяете жизнью.
— Паранойя, — хмыкнул Давид.
— Осторожность, — поправил я. — Разница — в результате.
Он не стал спорить.
Ещё полчаса ушло на детали. Координация, связь, зоны ответственности. Грачёв пообещал обеспечить логистику и прикрытие на территории России — насколько это возможно в условиях, когда государственная машина, несмотря на все старания, в том числе и мои, постепенно трещала по швам.
Я распределил информацию, которую мог дать, — примерные координаты первых штормов, предполагаемую мощность, типы ядер. Не всё. Часть я держал при себе, не потому что не доверял, а потому что некоторые вещи лучше выдавать порционно.
К одиннадцати вечера зал опустел. Пак уходил последним из внешних — задержался у двери, повернулся ко мне. Впервые за вечер на его лице мелькнуло что-то, похожее на выражение. Не улыбка — скорее признание.
— Хороший ужин, Шеф, — сказал он.
— Спасибо.
Он кивнул и вышел.
Грачёв задержался. Стоял у барной стойки, застёгивал пальто, медленно, пуговицу за пуговицей. Лиза рядом — ждала.
— Сергей, — сказал он негромко. — Я не буду делать вид, что понимаю всё, что ты сегодня рассказал. Магия, ядра, ритуалы крови — для меня это до сих пор звучит как научная фантастика, даже несмотря на то, что я сам стал магом. Но я видел достаточно за эти полгода, чтобы перестать сомневаться в тебе лично. Правительство сделает всё, что в его силах, чтобы поддержать ваш план. В рамках возможного.
— Спасибо, Сергей Александрович.
Он кивнул. Посмотрел на Лизу. Та подошла, подтянулась на цыпочках, чмокнула отца в щеку. Он улыбнулся, вышел. Дверь закрылась. Щёлкнул замок.
Надя собирала тарелки. Звон посуды — мерный, привычный, успокаивающий. Олег складывал стулья, составляя их к стене. Витька стоял у окна, вглядываясь в темноту.
Я сел за ближайший стол. Спина коснулась спинки стула, и тело вдруг напомнило о себе — каждая мышца, каждый сустав, каждый позвонок. Усталость навалилась разом, как бетонная плита.
Сделал всё что мог. Дальше — будет видно.
В голове, как на стоп-кадре, стояла картинка из «Крови и Стали», которую я нарисовал себе настолько живо, насколько только возможно. Финал. Стальнов на коленях, кровь на губах, разбитая броня.