Зал разделился. Одна половина — те, кто смотрел на меня с интересом, с осторожным доверием, с готовностью хотя бы выслушать до конца. Другая — те, у кого в глазах застыл скепсис, густой и непрозрачный, как мутный бульон.
— Допустим, — заговорил мужчина за дальним столом. Тихий, худощавый, с залысинами и внимательными глазами за тонкими очками. Юрий, русский, шестой уровень, некромант. Один из немногих некромантов, которые использовали свою школу для чего-то кроме войны. Мы с ним обменивались методиками ферментации через Олега. — Допустим, теория верна. Допустим, фон выровняется. Но ты же понимаешь, что мы — не единственные маги в мире? Китай, Америка, Индия — у каждой страны свои маги, свои интересы. Даже если мы перестанем закрывать штормы, остальные продолжат. И наш вклад в «выравнивание» окажется каплей в море.
— Это правда, — кивнул я. — Поэтому план не ограничивается Россией. Я прошу каждого из вас донести эту информацию до ваших контактов. До организаций, с которыми вы работаете. До правительств, с которыми сотрудничаете.
— Ты хочешь, чтобы мы убедили весь мир не закрывать штормы, — Ирэн покачала головой. — На основании слов одного повара из Москвы.
— На основании теории, подкреплённой шестью месяцами точных предсказаний, — поправил я. — Каждый из вас может проверить мою репутацию. Я не прошу слепой веры. Я прошу разумного доверия.
— А если мы откажемся? — спросил Фёдор.
— Ваше право. Я не буду держать никого. Но тогда вам придётся жить с последствиями.
Он хмыкнул.
— Угрожаешь?
— Констатирую. Точно так же, как констатировал шесть месяцев назад, что первого июня начнётся Век Крови. И три месяца назад — что аномалия в Бирюлёво уничтожит всё в радиусе километра. И два месяца назад — что выплеск в Химках произойдёт в четыре утра, а не в шесть, как считали ваши аналитики.
Фёдор замолчал. Крыть было нечем.
Следующие полчаса я отвечал на вопросы. Десятки. Одни — конкретные, деловые: как именно проводить ритуал привязки, сколько крови нужно, как долго длится процедура. Другие — скептические, провокационные: а что если ядро нельзя нейтрализовать, а что если привязка не сработает, а что если всё это — ловушка.
Я отвечал. Терпеливо, методично, как объяснял бы стажёру разницу между фламбированием и обычным поджиганием. Не потому что мне нравилось повторять одно и то же, а потому что от этих людей зависело, сработает план или нет.
В какой-то момент поднялся Арсений — тихий, незаметный мужчина лет тридцати пяти, пятого уровня, элементалист земли. Я знал его плохо — он пришёл через Грачёва, работал в одной из правительственных групп реагирования.