— И? — спросил Пак. Голос ровный, лицо — камень.
— И мы не будем этого делать.
Тишина.
Не та тишина, что была после моих слов «у меня есть план». Другая. Тишина людей, которые думают, что ослышались.
— Повтори, — сказал Давид. Он сидел через три стола от меня, широкоплечий, загорелый, с короткой бородой и глазами человека, который привык решать проблемы кулаками. Израильтянин, шестой уровень, элементалист огня, один из немногих, кто мог на равных спарринговаться с Витькой. — Мне показалось, ты сказал, что мы не будем закрывать штормы.
— Не показалось.
Давид посмотрел на Пака. Пак посмотрел на Чон. Чон постукивал пальцами по столу, быстрее, чем обычно.
— Объясни, — коротко бросила Лиза.
Я кивнул. Ради этого и собрал.
— Энергетический фон Земли крайне низок. Мана в нашем мире почти отсутствует — точнее, отсутствовала до начала Века Крови. Аномалии и выплески происходят из-за разницы плотностей между нашим миром и источником маны. Представьте себе две ёмкости, соединенные трубкой. В одной — жидкость под давлением. В другой — пусто. Что произойдет?
— Жидкость хлынет, — сказал Олег.
— Именно. Резко, мощно, неконтролируемо. Это и есть аномальные штормы. Прорывы маны из мира с высокой плотностью в мир с низкой. Чем больше разница — тем мощнее прорыв.
Я обвёл взглядом зал. Пока слушали. Пока не перебивали.
— Теперь представьте, что вы позволяете жидкости течь. Не перекрываете трубку каждый раз, а позволяете давлению выравниваться. Что произойдёт со временем?
— Напор ослабнет, — ответил кто-то из дальнего угла.
— Верно. Прорывы станут слабее. Потом — ещё слабее. В конечном итоге, когда плотность маны на Земле приблизится к плотности маны в источнике, штормы почти перестанут формироваться. Не исчезнут полностью, но станут редкими и слабыми.
— «Почти перестанут», — повторил Давид. — Это ты придумал?
— Нет. Это теория, которую разработала большая группа учёных. Физики, математики, маги-теоретики. Над ней работали несколько лет.
— И когда она была разработана? — спросил Пак. Пальцы Чона замерли.
— Ближе к концу. К самому концу.
— То есть её не проверили, — констатировал Пак.
— Не успели. Но к ней склонялись очень многие. Те, кто понимал физику маны лучше других.
— «Склонялись», — повторил Давид. — «Не успели». Ты предлагаешь нам действовать на основании теории, которую даже её авторы не смогли подтвердить?
— Да.
— Подожди, — вмешался коренастый мужчина за вторым столом справа. Фёдор, русский, пятый уровень, Гемомант. Крепкий, лысый, с руками грузчика и голосом, который привык перекрикивать цеховой шум. Я знал его по серии совместных зачисток в октябре — надёжный боец, прямолинейный, как рельс. — Я правильно понимаю? Ты говоришь: не закрывать штормы. То есть оставлять их. Живыми. Растущими. С монстрами, с выбросами, со всем дерьмом, которое из них лезет.