— Делай для себя как хочешь, а мне острое противопоказано, — сообщает, потирая бок.
Выкладывает на тарелки готовые макароны и добавляет по две котлеты. Подумав, достает из холодильника начатую бутылку водки и ставит в центр стола. Достает из подвесного шкафа со стеклянными дверцами и ставит на стол ДВЕ рюмки.
— Спасибо. Я не пью, — отказываюсь.
— Совсем? — демонстративно удивляется.
Пожимаю плечами и признаюсь:
— Иногда приходиться поддерживать. Порой проще пригубить, чем объяснять, почему не пьешь.
— А сухого вина выпьешь? Отметим твой приезд, встречу и знакомство заодно, — настаивает.
— А сока нет? — продолжаю оказываться.
Как бы неохотно Петр Петрович поднимается и бормочет:
— Вино в малых дозах рекомендуют даже врачи. Вроде был где-то сок.
Достает из холодильника открытую трехлитровую банку яблочно-персикового сока. Ставит на стол и рядом стакан.
— Давай, сам распоряжайся, — кивает на банку.
Наливаю стакан и с удовольствием отпиваю. Пить все же хочется. Хозяин со скрытой усмешкой внимательно наблюдает за моими действиями и наполняет стопку водкой. Поднимает стопку на уровень глаз и произносит:
— За знакомство!
Повторяю его движение и, кивнув, выпиваю сок. Сразу приступаем к ужину. Утолив первый голод, Ксенофонтов спрашивает, глядя на мои руки:
— Ты написал письмо Григорию Васильевичу?
Положив вилку на край тарелки, смотрю на него и думаю: «С какой целью он интересуется? В какой степени информирован? Доверяет ли ему Романов?» Наливаю себе еще сока, выигрывая время для ответа.
— Вы меня пригласили на встречу. Зачем? — спрашиваю, не отвечая на его вопрос.
Некоторое время меряемся взглядами. Петр Петрович начинает в раздражении играть желваками. Поняв, что переглядывание ни к чему хорошему не приведет, отвожу взгляд.
Наконец он принимает какое-то решение и сообщает:
— Он с тобой хочет встретиться и просил меня организовать вашу встречу.
— Я тоже этого хочу, — признаюсь. — Могу я Вам задавать вопросы? — интересуюсь, глядя исподлобья.
— Конечно, — удивляется, — что тебя интересует?
— Это Вы приезжали в наш город? — спрашиваю, внимательно глядя на собеседника.
Ксенофонтов чуть заметно смутился, вильнув взглядом и дернув краем рта.
— Должны же мы были понять, с кем имеем дело? Кто настолько информирован о преступнике и откуда? — оправдывается. — Было мнение тебя поощрить за помощь. Однако вижу, что ты не хочешь быть откровенным, — упрекает и смотрит испытующе.
Разговор начал меня утомлять. «Не пора ли откланиваться?» — возникает мысль.
— Петр Петрович. Вы доверенное лицо Григория Васильевича, раз знаете о письме, маньяке и ездили по его поручению на мою родину? Работаете вместе в Обкоме? — пытаюсь понять роль Ксенофонтова.