— Ты где остановился? — возвращается к началу разговора. — Мне нужно будет знать, чтобы оповестить тебя заранее, — поясняет причину интереса.
— У меня несколько знакомых в Ленинграде. Я не могу точно знать, у кого буду ночевать. К тому же не у всех есть домашние телефоны, — лукавлю. — Лучше буду звонить Вам в определенное время, — предлагаю свой вариант для связи.
— Мы подумаем, — отвечает неопределенно. — Почему не хочешь поощрения от властей Ленинграда? Глядя на это власти твоего города, возможно, улучшат жилищные условия твоей семьи или сделают это по ходатайству из Ленинграда, — интересуется.
Понимаю, что внеочередное выделение квартиры родителям — инициатива наших властей. Узнали про интерес ленинградцев ко мне и подсуетились. Видимо Ксенофонтов ничего негативного, в том числе о подозрениях, о моем участии в иконным бизнесе нашим не сообщил. Власти моего города испугались, что в другом городе узнают о «герое», который живет в ужасающих условиях, а заодно выплывет, что так живет большинство жителей города! А там своя пресса!..
— Не надо мне сомнительной славы, — отказываюсь. — Квартиру нам уже выделили вне очереди. Родители уже пакуют вещи, — улыбаюсь. — Видимо, ваш интерес ко мне напугал наши городские власти, — предполагаю. — Слава и популярность от меня никуда не уйдет. Мои песни нравятся людям. Надеюсь на помощь в их регистрации местных властей, — сообщаю о своих ожиданиях.
— Не знаю, получиться ли у тебя, — тянет, глядя на меня с интересом. — Я не в курсе этой музыкальной кухни, — признается. — Значит, ты хочешь об этом поговорить с Романовым? — предполагает.
— И об этом тоже, — соглашаюсь.
— Откуда узнал про маньяка, не скажешь? — интересуется.
— Скажу Григорию Васильевичу, — признаюсь. — Если он сочтет нужным, то сообщит Вам, — добавляю.
— Настолько все серьезно? — сверлит меня взглядом.
В ответ только пожимаю плечами. (Не мне решать).
— Ты почему не доел? — смотрит на мою наполовину пустую тарелку. — Не вкусно?
— В нашей заводской столовой готовят вкуснее, — отвечаю уклончиво.
— Признаю, — смеется, — обедал у вас в столовой автохозяйства, — поясняет.
«Там-то что он делал? Где я, и где автохозяйство?» — удивляюсь мысленно.
— Давай тогда чай пить. У меня есть настоящий — индийский. Или тебе кофе? — предлагает.
— Кофе, если можно, — соглашаюсь, надеясь, что и кофе у него импортный.
«Кем же он работает на заводе?» — мучает вопрос. Судя по обеспечению дефицитом — Петр Петрович не из простых работяг. Судя по возрасту, сейчас вероятно на пенсии от органов. Работает, скорее всего, начальником в охране предприятия или в Первом отделе. Тем более, если завод выпускает оборонную продукцию.