— Вот и я так же! Об Андрееве сам ничего сказать не могу, а про Свердлова писали разное.
— Ладно, не кипятись. Сам должен понимать, чем занимаемся и ошибки не допустимы, — говорит примирительно. — Вот тебе ключ от квартиры, — кладет девайс на кухонный стол. — Если закончишь до моего прихода, то уберешь записки в секретер в стенку и можешь идти или оставайся, ночуй.
— Ага, ночуй! А уроки на завтра кто будет делать? И так «троек» нахватал, — бурчу недовольно.
Петр Петрович ухмыльнулся.
— Всем сейчас нелегко. Захочешь перекусить — вот захватил из буфета. (Кивает на объемный сверток на столе кухонного гарнитура). Или пошаришь в холодильнике, если Обкомовские деликатесы не по нраву окажутся, — хохотнул. — За комнатным сейфом съездишь в магазин моего бывшего завода с запиской от меня и купишь. До дома дотащишь, он не тяжелый, а ты парень здоровый, только о сумке побеспокойся. Его размеры 300×300×500, — закончил инструктаж, написал записку с адресом магазина и какими-то указаниями и подтолкнул в мою сторону. — Все я поехал, удачи!
Задумчиво поднимаюсь с остывшим кофе и подхожу к окну. Вижу, как Ксенофонтов подходит к черной «Волге» и садится справа. «Растет Петр Петрович! С персональным водителем стал ездить!» — отмечаю с сарказмом. Возвращаюсь за обеденный стол. Со вздохом достаю из своей сумки приготовленную тетрадь с отрывными листами, ручку сую в рот и начинаю вспоминать, записывая ключевые моменты и фамилии действующих лиц. Затем переношу вспомнившееся в тетрадь. Через три часа читаю, что у меня получилось:
‘Советско-афганские отношения при всех режимах носили дружеский, добрососедский характер и строились на взаимовыгодных условиях. При технической и финансовой помощи СССР (в соответствии с советско-афганскими соглашениями об экономическом и техническом сотрудничестве) в 1950— 1960-х годах в Афганистане были сооружены хлебокомбинат, домостроительный комбинат, асфальтобетонный и авторемонтный заводы в Кабуле. Построены газопромыслы, газопроводы, ГЭС, плотины, механизированный порт на реке Пяндж, автодороги протяженностью свыше одной тысячи километров с тоннелем сквозь горный хребет Гиндукуш.
Свержение шахского режима и приход к власти Дауда афганским обществом приветствовалось. К тому времени в стране сложилось тяжелая социально-экономическая ситуация. Население голодало из-за двух предшествующих засушливых лет. От Дауда ожидали радикальных изменений в стране, но он стоял на стороне крупных землевладельцев и духовенства, не заинтересованных в модернизации страны. Наоборот, как и при шахе, все выступления недовольного населения жестоко подавлялись силой армии и службой безопасности. В эти годы уже началась эмиграция обнищавшего населения из страны в соседние Пакистан и Иран. Большое количество разорившихся крестьян заполонило города.