Сажусь, ожидая других вопросов. Вопросов не последовало, зато почти все захотели обследовать колонны, прочесывать парки Петергофа в поисках головы, описывать и искать сведения о ванне и изучать остальные вопросы, поднятые мной. Учителя, похоже, совсем не расстроило, что проект его плана не вызвал интереса у кружковцев. Наверное, ему самому было интересны выводы, к которым придут ребята. Арсеньич назначил месяц срока для изучения каждого вопроса и подготовки отчета. Разбились на команды по три-четыре человека и разошлись. Придержав меня в дверях, учитель признался:
— Удивил ты меня, Сережа! У тебя, как я понял, остались еще вопросы по истории Ленинграда?
— Есть, — киваю, судорожно вспоминая, чем еще могу удивить ленинградского краеведа.
К счастью, он не стал требовать немедленного доклада, а с улыбкой, довольный отпустил меня домой.
Ксенофонтов.
Когда сидел за домашним заданием, позвонил Петр Петрович и добродушно поинтересовался:
— Бездельничаешь?
— Почти. Грызу, пока есть чем, гранит науки, — с удовольствием перевожу дух.
— Пора делом заняться, бросай все и приезжай к семнадцати ко мне, — распоряжается. — Там встречу, заодно ключ от квартиры передам. Светлане Викторовне записку оставь и привет передай.
— Понял, — сообщаю в трубку, не зная радоваться или огорчаться.
«Так и обламывают благородные порывы повысить свой уровень знаний!» — иронично замечаю про себя. Перед уходом набрасываю записку родственнице: «Убыл по вызову КПП. Тебе от него привет! Не беспокойся! Если задержусь, позвоню. От тебя привет передам! С.» и изобразил веселую рожицу с высунутым языком, типа смайлика.
На кухне за кофе и чаем Петр Петрович сообщил, что в Москве сейчас находятся с рабочим визитом представители Правительства Демократической республики Афганистан. Готовится межгосударственный Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. У Григория Васильевича имеются какие-то планы в отношении этой республики, поэтому от меня требуется подробно написать все, что знаю о Советско-афганских отношениях в прошлом, настоящем и будущем.
— Григорий Васильевич был очень недоволен твоей ошибкой в отношении Мазурова. Хорошо, что вовремя поправился, — упрекнул.
— Я не держу перед глазами документы, чтобы передавать вам документально выверенные сведения, — взрываюсь с раздражением. — Об этом уже неоднократно предупреждал. Вы, например, можете подробно рассказать о члене Политбюро Андрееве, его деятельности и смерти? Или о более знаменитом Свердлове?
Смотрю на задумавшегося, а затем смутившегося оперативника и утверждаю: