— Постойте-постойте, Сергей Сергеевич, — перебил меня граф Орлов, — что за человеческий зоопарк? впервые слышу о чем-то подобном…
— Правильно, — сказал я, — вы же не англичанин. Дело в том, что к середине девятнадцатого века в правящих кругах Великобританщины, всерьез претендующей на мировое глобальное доминирование, стал складываться определенный имперский консенсус. Эти люди себя и только себя считают настоящими людьми, а все остальные для них лишь говорящие животные, чьи интересы не стоит учитывать вовсе. Мол, весь мир — это зоопарк, и англосаксы — его владельцы. Чуть позже эта идея дождется и своего натурального исполнения, правда, только в отношении слаборазвитых народов, находящихся в британском колониальном управлении. Британцы не рискнут поместить в клетки «русских», «немцев», «австрийцев», «французов», «итальянцев» и прочих, пусть даже это будут артисты, играющие свои роли за деньги. Реакция европейских правительств на такое оскорбительное хамство может быть самой жесткой по сути и непредсказуемой по форме. Еще сто лет в Лондоне будут вынашивать эту мечту, не говоря о ней публично, пока она не умрет сама собой вместе с распадом британской колониальной империи, над которой никогда не заходило солнце. То есть это в нашем мире заняло сто лет, а тут мы хотим вбить эту идею в британские глотки вместе с зубами… Ибо сказал Иисус: «несть ни эллина, ни иудея», а все, кто думают иначе, есть агенты лукавого, а следовательно, подлежат поголовному уничтожению.
— Сергей Сергеевич, — вздохнул граф, — страшный вы человек… вы признаете только окончательную победу, и мощь у вас в руках абсолютно несоизмеримая со всем тем, что может выставить наш мир. Не боитесь наломать дров, так что от ваших действий стало бы не лучше, а только хуже?
— Вы знаете, — сказал я, — не то чтобы я этого боюсь, это не совсем то слово. Я просто имею в виду подобную вероятность, и в силу этого подхожу к планированию своих операций с особой тщательностью. Поговорку «Сила есть — ума не надо» еще никто не отменял. С другой стороны, меня пугает и заставляет задуматься тот масштаб мощи, которой наделяет меня Господь, ибо под эту мощь впоследствии мне будут нарезаны соответствующие задачи. А раз так, то я всеми силами стремлюсь увеличить эту мощь, чтобы в тот день, когда труба позовет нас в поход, не оказалось, что у нас и собаки еще не кормлены. Копеечка к копеечке, человек к человеку, одно задание за другим — мы шагаем по мирам, оставляя позади себя переделанные исторические линии. Иногда приходится возвращаться и устранять недоделки, но это редко. В основном наше движение направлено вперед и только вперед, в верхние миры, непосредственно влияющие на перспективы человечества, так сказать, в космическом масштабе. Именно там решается вопрос, выполнит человечество глобальный замысел Творца или станет для него еще одним великим разочарованием. И в этом смысле ваш мир для нас особенный. Здесь мы не просто исправляем какие-то исторические ошибки, а даем первый бой в этом генеральном сражении за будущее человечества.