К тридцати пяти годам я совершенно примирилась с мыслью, что так и станусь старой девой… Но я ни о чем не сожалела. Увы, в том обществе, в котором мне приходилось вращаться, женщины не считались равноправными с мужчинами существами. В глубине души я всегда знала, что это несправедливо, но о том, чтобы исправить ситуацию, нечего было и думать. Потому-то мне и пришлось пожертвовать своей личной жизнью — как я могла неоднократно убедиться, она была просто несовместима с моим призванием…
Нынешний период жизни стал для меня особенным. Дух мой уже достаточно окреп, багаж моих знаний, подкрепленный практикой, был весьма обширен, стойкость перед невзгодами, смирение и упорство стали моими главными качествами, выработанными на пути следования по выбранной стезе. Я жаждала деятельности, будучи уверенной в своих силах.
Известие о начале Русской войны стало событием, которое изрядно всколыхнуло Англию. Русские решили раскроить Турцию! Неужели им, этим ужасным варварам, все мало? Кавказ, Средняя Азия, Дальний Восток и даже Северная Америка — везде они стремились иметь свои колонии… Жадные, неразумные, чуждые культуры и настоящей цивилизации, они стремились расширить до бесконечности свои владения, не считаясь с интересами других! О, эти русские… Странный, непредсказуемый и очень опасный народ. Мне доводилось слышать много историй об их упрямстве и неуступчивости. Также мне было известно, что в своей неистовой ярости они не знают удержу и жестокость их переходит всяческие границы. Этим людям, судя по всему, чуждо сострадание, и нет в их сердцах истинной веры… Упорно, презрев всяческие моральные законы, эти русские сеют разорение и страх везде, где ступает их нога, и нет предела их подлости и коварству.
Пьяницы и лжецы, неотесанные, грубые, не признающие ничего святого! В моем представлении русские были настоящими исчадиями. О них рассказывали жуткие истории, от которых кровь стыла в жилах. Похоже, понятие человечности было им чуждо. Горделивые и сумрачные, они, вероятно, считали себя главными на земле, которым все дозволено. Стоило мне вообразить, как они с равнодушными улыбками расстреливают спасающихся вплавь со своих горящих кораблей турецких моряков — и всякий раз мороз пробегал по моей коже.
Я поняла — я нужна там, на этой Русской войне! Я смогу помочь нашим солдатам — у меня хватит для этого и знаний, и опыта, и терпения. Тем самым я выполню волю Господа и спасу жизни многим раненым. Я должна быть там — решила я и принялась собирать единомышленниц.
Конечно же, как я и ожидала, санитарное состояние в госпиталях оставляло желать лучшего. Здесь свирепствовали различные инфекции, а уход за ранеными был, откровенно сказать, никакой. Я просто ужаснулась тому, как много умирает людей — тех, кого вполне можно было бы спасти… Мне и моим помощницам пришлось экстренно наводить здесь порядок. При этом мы наталкивались и на непонимание, и даже на противодействие нашим мерам со стороны местного руководства, но, к счастью, у меня имелись некоторые знакомства в высших сферах — после нескольких довольно суровых посланий из Лондона к нам стали относиться так, как мы того желали.